Чужие уши, свои проблемы

ГЛАВА 3

До того самого «Обряда Единения», как пафосно величали здесь предстоящую свадьбу, оставалось всего три дня. И если я думала, что отчетный период в бухгалтерии библиотеки - это ад, то я глубоко заблуждалась. То была легкая разминка перед настоящим концом света.​Дворец превратился в растревоженный улей, где вместо пчел сновали сотни эльфов, одержимых идеей идеального торжества. Все поверхности, до которых можно было дотянуться, натирались до такого блеска, что в них можно было смотреться вместо зеркала и поправлять прическу. Воздух в коридорах теперь пах не просто едой, а концентрированной смесью благовоний, пыльцы каких-то редких цветов и нервного пота слуг.
​— Селебрин! Не спать! — Айриль возникла за спиной, как привидение, и ткнула меня локтем под ребра.
— Эти подсвечники из столовой должны сиять так, чтобы слепить гостей. Если увижу хоть одно темное пятнышко на серебре – скормлю тебя дворцовым псам.
​— Умеете вы мотивировать, Роза Мусаевна... ой, Айриль, — огрызнулась я под нос, хватая очередную тряпку.
​Мои руки уже саднили от щелочной воды и бесконечного трения, но мозг работал как часы. За эти два дня я поняла одну важную вещь: эльфы - те еще бюрократы. У них на каждый чих был свой регламент. Сколько лепестков роз должно лежать на дорожке, под каким углом должны стоять кубки, в каком порядке входят гости... Это была чистая математика, только вместо цифр –эльфийская спесь.​К обеду нас, «низовой персонал», выгнали в главный тронный зал - помогать вешать тяжелые гобелены. Там я впервые увидела его.Король Ауриус сидел на возвышении, наблюдая за суетой. Если наш директор в библиотеке напоминал жабу, то этот был похож на старую, хищную птицу. Худой, поджарый, с ледяными прозрачными глазами, в которых не было ни грамма любви к внучке - только холодный политический расчет. Рядом с ним стоял лорд Валериан, начальник гвардии, и они о чем-то негромко переговаривались, глядя на пустой трон принцессы.​Старый хрыч, — подумала я, натягивая край гобелена. — «Небось, уже и приданое пересчитал до последней монетки».
​— Слышала? - шепнула мне на ухо остроносая эльфийка по имени Мира, которая держала другой край ткани. — Принцесса сегодня отказалась от еды. Сказала, что лучше умрет, чем наденет венец. Король приказал кормить её насильно.
​— Веселая намечается вечеринка, — буркнула я. — А жених-то где?
​— Принц прибудет завтра на закате. Говорят, он суров, как северный ветер, и красоты в нем - как в обломке скалы. Бедная Эланиэль...
​Я посмотрела на окна-арки, за которыми шумел тот самый гигантский водопад. Красота этого места начала казаться мне декорацией в дорогой тюрьме.
​Вечером, когда спина уже не разгибалась, а ноги превратились в две гудящие колонны, меня отправили в прачечную - отнести чистые полотенца для стражи. Я шла по полутемному переходу, проклиная всё на свете, как вдруг чья-то рука резко втянула меня в нишу за тяжелой бархатной шторой.
​Я открыла рот, чтобы завизжать и применить все свои навыки самообороны, полученные в очередях за скидочным маслом, но горячая ладонь плотно прижалась к моим губам.
​— Тише, синеволосая, - раздался знакомый вкрадчивый голос.Лиам. Тот самый «стражник-менестрель». Без шлема он выглядел еще более вызывающе: дерзкая ухмылка, шрам через бровь и глаза, в которых плясали чертики.
​— Ты ведь не из тех, кто бежит жаловаться , верно? —он медленно убрал руку, но продолжал блокировать мне выход. — Я видел, как ты смотрела на короля. В твоих глазах было столько же почтения, сколько у меня к дохлому кролику.
​— Слушай, «соловей-разбойник», - я поправила стопку полотенец, стараясь, чтобы голос не дрожал. —У меня и так проблем выше крыши. Если нас увидят вместе, меня выпорют, а тебя пустят на фарш. Чего тебе надо?
​Лиам прищурился, и в его взгляде мелькнуло уважение.
​— Ты не Селебрин. То есть тело её, но внутри... - он наклонился к самому моему уху. — Внутри кто-то куда более зубастый. Настоящая Селебрин при виде меня обычно падает в обморок или краснеет до корней волос.
​У меня внутри всё похолодело. Неужели так быстро расколол?
​— Допустим, - холодно ответила я. — И что дальше? Сдашь меня?
​— Наоборот. Мне нужен кто-то, кто может пробраться в покои принцессы под видом служанки. Охрана на входе -— это люди Валериана, их не подкупить. Но служанок с подносами они почти не замечают.
​Он вложил мне в руку крошечный свиток, перевязанный тонкой серебряной нитью.
​— Передай это Эланиэль. Завтра, во время примерки платья. Если сделаешь - я помогу тебе разобраться, кто ты такая и как здесь оказалась. Я знаю больше, чем кажется, «иномирница».​Он подмигнул мне и исчез за шторой так быстро, будто его и не было. Я осталась стоять в темноте, сжимая в кулаке записку, которая могла стать моим смертным приговором.
​— Ну вот, Лана, - прошептала я сама себе. - Хотела «чего-то новенького»? Получай. Теперь ты не просто посудомойка, ты - связной в эльфийском перевороте.
​До Обряда Единения оставалось семьдесят два часа. И, кажется, это будет самое фееричное увольнение в моей жизни.Сказать, что я офигела от наглости Лиама - это не сказать ничего. Этот «эльфийский Джеймс Бонд» втянул меня в государственную измену между делом, пока я тащила грязные полотенца!​Но на разборки времени не было. Нас гоняли до самой полуночи. Когда стрелки моих воображаемых часов сошлись на двенадцати, а спина окончательно перестала разгибаться, по кухне пронесся благословенный клич старшей экономки: «Отбой!».
​— Пора спать, - выдохнула Мира, вытирая лицо подолом передника. - Идем, Селебрин, а то завтра на рассвете нас поднимут хлестать ковры для принца.
Я послушно поплелась за ней, стараясь не спотыкаться на лестницах. Мы спускались всё ниже, туда, где роскошный мрамор сменялся грубым камнем и переплетенными корнями. Это место называлось «Нижние Корни».
​Это был огромный зал, разделенный перегородками из плотной мешковины. Вместо кроватей - низкие лежаки, набитые сухим ароматным мхом и какими-то травами. Никаких изысков, только ряды спящих, измученных эльфов. Господи, я думала, рабство отменили, но, видимо, в этом мире про Трудовой кодекс и переработки слыхом не слыхивали.
Мира рухнула на свой лежак и отключилась за три секунды. А я села на край своего «мшистого матраса», чувствуя, как в корсаже жжет тот самый свиток. Любопытство, которое всегда было моим вторым «я», начало брать верх над страхом. ​«Всего одним глазком», - подумала я, оглядываясь. Все спали. Вокруг стоял мерный гул дыхания и далекий рокот водопада. Я аккуратно вытянула свиток. Серебряная нить поддалась легко.
​«Я вижу твои окна каждую ночь. Твой страх - это мой кинжал в сердце. Знай, что Каэлор - лишь тень, а мы - живое пламя. Передай через ту, что принесла это письмо, одно слово: "Да" - и я сожгу этот мир, но не дам тебе стать его пленницей».
Хм... а я то думала что тут будет написано по-эльфийский и я увижу сплошные иероглифы из Властелина колец. Я перечитала строчки про «живое пламя» и «сожженный мир» трижды.
​— «Сожгу этот мир», ага, как же, - прошептала я, аккуратно сворачивая пергамент. — Ты сначала мимо стражи у северных ворот пройди, Ромео недоделанный.
​Но, несмотря на скепсис, по спине пробежал холодок. Лиам прямо указал на меня: «Передай через ту, что принесла это письмо». Он подставил меня под удар так изящно, что я даже не успела возмутиться. Теперь я - единственный мостик между ними. Если Эланиэль скажет «да», мне придется как-то доставить это слово обратно Лиаму.​ Я спрятала свиток обратно под корсаж. Мох под боком пах сыростью и какими-то засыпающими грибами. Вокруг храпели и ворочались десятки измученных эльфов. «Нижние Корни» в два часа ночи напоминали плацкартный вагон поезда Алматы-Мангыстау, только без доширака и с острыми ушами.​На следующее утро нас подняли в пять. Обряд Единения должен был состояться через сорок восемь часов, и дворец вошел в стадию терминального безумия.
​— Селебрин! Живо за принцессой! — Айриль была на грани нервного срыва. - У неё сегодня примерка венчального платья. Ты будешь помогать держать шлейф. И не дай бог ты наступишь на него своими корявыми лапами!
​Это был мой шанс.
​Покои принцессы встретили меня духотой и запахом дорогих благовоний. Эланиэль стояла на невысоком постаменте, похожая на хрупкую фарфоровую статуэтку. На ней было платье из тончайшего белого шелка, расшитое жемчугом и тем самым «терновым золотом», которое так любил её жених.Вокруг неё порхали три швеи, подкалывая булавками необъятный шлейф.
​В углу комнаты, в тени, стоял лорд Валериан. Он не спускал глаз с принцессы, и в его взгляде не было ни капли сочувствия - только холодный контроль.
​— Принцесса, ваш чай, - я подошла почти вплотную, приседая в глубоком реверансе.
​Эланиэль даже не посмотрела на меня. Её взгляд был устремлен в окно, туда, где на горизонте собирались тяжелые свинцовые тучи.
​— Я не хочу чая, - безжизненно произнесла она. — Унеси.
Я поймала момент, когда швеи отвлеклись на запутавшуюся нить, а Валериан на секунду отвернулся к зашедшему офицеру.
​— Тут не только чай, - тихо, одними губами произнесла я, слегка коснувшись её руки. — Тут ответ на ваш страх. От того, кто видит ваши окна каждую ночь.
​Принцесса вздрогнула так сильно, что одна из швей уколола палец и вскрикнула. Эланиэль медленно перевела взгляд на меня. В её огромных глазах, обрамленных серебристыми ресницами, плеснулась надежда, смешанная с диким ужасом.
​— Вы... - выдохнула она.
​— Селебрин, не стой столбом! - гаркнула старшая швея. - Хватай левый край шлейфа!
​Я быстро скользнула к её ногам, делая вид, что расправляю складки ткани. Под прикрытием тяжелого подола я вложила свиток в холодную ладонь Эланиэль. Она мгновенно спрятала его в широкий рукав своего платья.
​Весь следующий час я чувствовала на себе пристальный взгляд лорда Валериана. Казалось, он видит меня насквозь - каждую мою мысль о библиотеке, каждую букву в записке Лиама.​Когда примерка закончилась, Эланиэль внезапно произнесла:
​— Оставьте меня. Все. Кроме этой служанки. Она должна помочь мне расшнуровать этот... панцирь.
​Валериан нахмурился:
— Принцесса, у вас есть личные камеристки...
— Которые докладывают вам о каждом моем вздохе? — Эланиэль впервые за день проявила характер, вскинув подбородок. — Я хочу, чтобы мне помогла эта девушка. У неё спокойные руки.
Стража и швеи неохотно вышли. Как только тяжелые двери захлопнулись, принцесса бросилась к столу, лихорадочно разворачивая свиток. Я стояла у двери, прижавшись ухом к дереву - если Валериан решит вернуться, нам обеим конец.
​Эланиэль читала быстро, её дыхание становилось всё чаще. Когда она дошла до конца, она прижала письмо к губам и зарыдала - беззвучно, одними плечами.
​— Он здесь... - прошептала она. — Лиам здесь.
​— У нас мало времени, - я подошла к ней, чувствуя себя героиней шпионского боевика. — Он ждет одно слово. «Да» или «Нет».
Принцесса посмотрела на меня. В этот момент она не была величественной эльфийкой. Она была просто напуганной девчонкой, которую продают за политическое спокойствие.
​— Если я скажу «да», Каэлор убьет его, - прошептала она. - Видела бы ты его глаза, в них нет жизни. Он не отпустит то, что считает своим.
​— Каэлор - это проблема будущего, - отрезала я, удивляясь собственной дерзости. — Лиам обещал сжечь мир за ваше «да». Так что вы выбираете: медленную смерть в золотой клетке с принцем-терновником или... этот пожар?
Эланиэль вытерла слезы. Её лицо внезапно стало очень спокойным, почти таким же холодным, как у её жениха.
​— Передай ему... - она запнулась, глядя на свое отражение в зеркале.
Эланиэль вытерла слезы. Её лицо внезапно стало очень спокойным. Она смотрела на меня, и в её глазах впервые за всё время я увидела не просто испуганную девчонку, а решимость человека, которому нечего терять.
​— Передай ему... - она запнулась, крепко сжимая письмо Лиама. — Передай ему одно-единственное слово: «Да». Но скажи: если он не успеет вытащить меня до того, как этот золотой терновник коснется моей головы... пусть лучше он сам оборвет мою нить. Я не стану трофеем Каэлора.
​Я сглотнула. Вот это уже не просто любовная записка, это настоящий пакт о жизни и смерти.
​— Я передам. Обещаю, — прошептала я, забирая письмо обратно (улики нельзя оставлять принцессе, её обыщут сто раз).
​Я только успела спрятать свиток за пазуху, как за дверью раздались тяжелые шаги и властный, сухой кашель. Мы с Эланиэль испуганно переглянулись. Она мгновенно отшатнулась к зеркалу, делая вид, что поправляет жемчужную нить на шее.
​Двери распахнулись. На пороге стоял лорд Валериан. Его лицо было серым от усталости, а глаза метали молнии.
​— Принцесса, - он даже не поклонился, сразу переходя к делу.— Хватит капризов. Только что прибыл гонец от границы. Стяг из Королевства Черного Леса уже виден с дозорных башен. Принц Каэлор и его отец будут у главных ворот к завтрашнему рассвету.
​Эланиэль побледнела так, что стала почти прозрачной.
​— Так скоро? - едва слышно выдохнула она.
​— На два дня раньше срока, - отрезал Валериан. Он перевел подозрительный взгляд на меня. — А ты что здесь застряла? Помогла расшнуровать платье? Живо вниз! На кухне и в прачечной не хватает рук. Сегодня никто не ляжет спать, пока дворец не будет вылизан до последнего камня. Живо!
​Он указал мне на выход. Я низко поклонилась, стараясь не выдать дрожи в коленях, и быстро скользнула мимо него.
​Выйдя в коридор, я почувствовала, как по дворцу проносится волна паники. Слуги бегали с удвоенной скоростью, стража проверяла каждый пост. Все ждали Его. Принца, которого здесь никто не видел, но которого боялись больше, чем лесного пожара.
​Я бежала по лестницам вниз, в «Нижние Корни», понимая: у меня есть всего несколько часов, чтобы найти Лиама. Если принц приедет на рассвете, охрану усилят втрое, и тогда «Да» принцессы превратится в её приговор.
Пробегая мимо окна, я взглянула на горизонт. Там, где заходящее солнце окрашивало небо в кроваво-красный, я действительно увидела крошечные черные точки. Армия принца. Они шли быстро, неся с собой холод и власть, против которых у одной «недо-бухгалтерши» и одного бродячего музыканта не было ни единого шанса.
​Или всё-таки был?
​— Ну, Лана, - прошипела я себе под нос, сжимая в кулаке записку. — Пора показать этим остроухим, как работают в условиях горящего дедлайна.