Чужие уши, свои проблемы

ГЛАВА 5

Каэлор пообещал, что чары немоты развеются к полуночи, но этот «кощей бессмертный» явно не дружил с точностью. Мысли в голове роились одна злее другой: Вот сукин сын ! мне рот закрыл! Желудок сводило от голода, но из-за магической блокировки я не могла проглотить ни крошки. Только после полуночи проклятое онемение начало отступать. Ощущения были точь-в-точь как после визита к стоматологу: будто мне разом залечили все тридцать два зуба, вкалывая убойную дозу анестезии прямо в корень. Челюсть одеревенела, казалась чужой и тяжелой. Когда чувствительность вернулась, я первым делом попробовала пошевелить губами, ощущая неприятное покалывание, как от тысяч иголок. Весь вечер служанки донимали меня вопросами, но в ответ я могла лишь промычать что-то невнятное, бешено вращая глазами. Коллеги по кухне косились на меня, как на умалишенную, шепотом обсуждая, не подхватила ли я какую-то эльфийскую лихорадку, от которой отсыхает язык. Голод к этому моменту стал просто невыносимым. Тихо, как ниндзя, я прокралась на кухню. В голове пульсировала только одна мысль: «Еда… еда… еда!» Челюсть всё еще была ватной, а язык ворочался во рту, как ленивый тюлень, но это не мешало мне хищно принюхиваться. Только успела нащупать в темноте холодную запеченную ножку какой-то птицы и вонзить в неё зубы, как из тени раздался вкрадчивый шепот:

— Селебрин? Ты что, решила съесть все припасы, чтобы сорвать свадьбу голодным бунтом?

​Я подпрыгнула, едва не подавившись. Передо мной стоял Лиам. В полумраке он выглядел как всегда эффектно, но сейчас его ироничный вид только бесил.

— Ли-ам... — попыталась выговорить я, но получилось что-то вроде «Ли-амммф».

​Яростно прожевала кусок, чувствуя, как покалывает мышцы лица, и покрепче перехватила свой трофейный ужин, будто Лиам собирался его отобрать.

— Т-ты... к-козел! У меня ж-желюдок к поз-звоночнику прилип!

​Лиам прищурился, подходя ближе. Он явно не понимал, что со мной происходит.

— У тебя странный выговор. Ты что, перебрала эльфийского эля в одиночку? Или это новый диалект «чужого мира»?

​Я с трудом сглотнула и, придерживая челюсть рукой, чтобы та не слишком «гуляла», прошипела:

— Это «некромант-стайл»! Твой Каэлор... он наложил на меня немоту. Я весь день мычала, как корова на привязи!

​Я замерла, уставившись на него сквозь кухонный полумрак. Челюсть всё еще немного тянуло, но это не помешало мне прищуриться.

— Кстати, Лиам, — прошипела я, подаваясь вперед вместе с обглоданной костью в руке. — Ты ведь сам мне втирал, что я из другого мира. Что в этом теле была другая душа. Ты слишком уверенно рассуждал о моей «тени»... Так изволь объяснить, откуда тебе это известно?

​Лиам вдруг резко сменил тон. Он состроил непонимающую мину и попятился к мешкам с мукой.

— Какой мир? Селебрин, ты точно ударилась головой. Магия некроманта, видать, последние мозги тебе высушила...

​Внутри вскипела ярость. Это был предел моего терпения. Рука сама нащупала на столе тяжелую чугунную сковороду. Не раздумывая, я запустила её в этого остроухого лжеца.

​Дзынь! Сковорода с грохотом врезалась в каменную стену в паре сантиметров от его головы.

— Не притворяйся дебилом! — рявкнула я, забыв об осторожности. — Ты сам сказал, что знаешь о моем мире! Ты описал железные повозки! Значит ли это, что ты сам... оттуда?

​Лиам замолчал. Он отвел взгляд, и на мгновение его лицо стало непривычно серьезным, лишенным вечной насмешки. Он тяжело вздохнул и принялся мерить шагами тесную кухню, пока его сапоги гулко стучали по плитам.

— Ну, знаю... потому что я сам оттуда, — вдруг глухо произнес он.

​Я чуть не выронила ножку птицы, которую всё еще сжимала в кулаке. Мой мозг на секунду отключился.

— И ты всё это время молчал?! — я едва не задохнулась от возмущения. — И как долго ты здесь торчишь?

— Ну... лет пятьдесят, наверное, — буднично отозвался он.

— Что-о-о?! — я чуть не подавилась воздухом. — Пятьдесят лет?! Ты выглядишь на двадцать пять! И ты за полвека даже не попытался выбраться из этого места?

​Лиам остановился и посмотрел на меня с какой-то горькой усмешкой.

— Поверь, Селебрин, отсюда не выбраться. Граница закрыта наглухо. И если честно... я больше не хочу уходить. Я люблю Эланиэль. А еще здесь я точно не состарюсь. В моем мире я был никем, а здесь я — легендарный менестрель, который может обольстить принцессу.

Я сглотнула, чувствуя, как злость внутри сменяется странным, колючим чувством родства. Этот павлин с лютней был единственным, кто понимал, каково это — помнить другой мир.

— Лана, — тихо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Называй меня Ланой. Но только когда мы одни. Никто здесь не должен знать моего настоящего имени, понимаешь? Никто и никогда.

Лиам замер. Улыбка «легендарного менестреля» медленно сползла с его лица, открывая на миг того самого парня, которым он был когда-то. Он серьезно кивнул, и в этом жесте было больше искренности, чем во всех его ироничных поклонах до этого.

— Понимаю, — глухо отозвался он. — Лана. Красивое имя. Я уже и забыл, как звучат... наши имена.

— И еще, Лиам... у меня плохая новость, — я замялась, глядя на обломки сковороды у его ног. — Если вы с Эланиэль решите сбежать, этому королевству придет конец.

Лиам замер, приподняв бровь. На его губах заиграла привычная скептическая полуулыбка, но в глазах мелькнула тень тревоги.

— Это еще почему? — вкрадчиво спросил он. — Неужели мой талант настолько незаменим для местной эстетики?

— Понимаешь, есть один важный нюанс, — я подошла ближе, понизив голос до шепота. — Если Эланиэль и Каэлор не сыграют свадьбу... или как там у них этот ритуал называется... то через год весь этот дворец разнесет к чертям, как после взрыва атомной бомбы. Я случайно подслушала это, когда обновляла благовония в малом совете. Правда, потом за это поплатилась — Каэлор заметил меня и наградил онемевшим ртом до полуночи.

Лиам резко побледнел. Его пальцы, только что уверенно лежавшие на струнах лютни, заметно дрогнули. Слово «атомная бомба» ударило по нему сильнее, чем любое магическое заклинание — ведь он, в отличие от местных, прекрасно понимал масштаб этой метафоры.