Чужие уши, свои проблемы

ГЛАВА 7

Слова некроманта застряли в голове, как зазубренная стрела. «Рассечь душу»... Что это вообще значит на языке местных психопатов? Неужели он собирается препарировать моё сознание, как в каком-то хорроре, только вместо скальпеля — черная магия? Будет проводить надо мной опыты, как над подопытным кроликом в школьном кабинете биологии? От этих мыслей в животе завязывался тугой узел, а воображение рисовало картины одну страшнее другой.

​Но долго рефлексировать мне не дали.

​Вскоре дверь камеры с грохотом распахнулась. Пришел гвардеец — огромный, пахнущий старым железом. Не говоря ни слова, он схватил меня за шкирку, как паршивого котенка, и буквально выволок из этого подземелья. Ноги, затекшие и ослабевшие от холода, едва слушались, я постоянно спотыкалась о выщербленные ступени. ​Мы долго поднимались вверх по бесконечным каменным лестницам. Каждый пролет давался с трудом, легкие обжигал спертый воздух замковых коридоров. А когда мы, наконец, вышли на улицу, мир взорвался невыносимой белизной.

​Я сильно зажмурилась, прикрывая лицо локтем. Дневной свет резал отвыкшие от солнца глаза, словно тысячи раскаленных игл. Слезы потекли по грязным щекам, а в ушах зашумело.

​— Шевелись, дрянь! — рявкнул гвардеец, толкая меня в спину.

​Когда я, наконец, смогла приоткрыть веки, передо мной предстала картина, от которой захотелось завыть. Посреди двора, окруженная всадниками в темных плащах, стояла она — узкая железная клетка на тяжелых колесах. Мой персональный гроб на ближайшие недели пути. Я обернулась, бросая последний взгляд на замок. Это место должно было стать моим спасением, а стало склепом. И где-то там, за горизонтом, Лиам сейчас, наверное, греется у костра и утешает свою принцессу.

​Надейся, менестрель, что ритуал Каэлора не сработает, — зло подумала я, заходя в клетку. — Потому что если я стану его ищейкой, я найду тебя первым. И это будет совсем не дружеский визит».

Я стояла перед этой клеткой, не в силах шевельнуться. Она выглядела как насмешка: узкий железный остов, в котором нельзя было даже выпрямиться в полный рост. Ржавые прутья хищно поблескивали на солнце, а от дна, устланного гнилой соломой, несло сыростью и безнадегой.

​— Залезай, — буркнул гвардеец, толкая меня в плечо.

​Я не двинулась. Ноги словно вросли в брусчатку замкового двора. В голове билась одна-единственная мысль: «Если я сейчас зайду туда, я больше никогда не буду прежней Ланой. Я стану зверем в клетке. Собственностью мертвеца».

​Мое замешательство длилось недолго. Двое воинов Каэлора — молчаливые, в серых масках, скрывающих лица — подошли сзади. Без лишних слов они подхватили меня под руки. Я дернулась, попыталась брыкнуться, но хватка была железной. Меня буквально вшвырнули внутрь, как мешок с костями.

​Лязг! Тяжелая решетка захлопнулась, и замок щелкнул с окончательностью приговора. Я вцепилась пальцами в холодные прутья, глядя на мир через мелкую сетку железа.

​— Пошли! — раздалась команда.

​Повозки вздрогнули и тяжело тронулись с места. Колеса заскрипели по камням, отдаваясь в зубах невыносимой вибрацией. Нас сопровождал целый отряд: мрачные всадники в черных латах, чьи лошади храпели, выдыхая серый пар. Каэлор ехал впереди на своем вороном жеребце, ни разу не обернувшись.

​Замок медленно уменьшался. Его высокие башни, где я еще неделю назад чистила столовое серебро и мечтала о свободе, теперь казались декорациями к чужому, закончившемуся сну. Мы выехали за ворота. Грязь из-под копыт летела прямо мне в лицо, но я даже не утиралась. Я смотрела на дорогу, уходящую в сторону Черного леса. «Ну что, Лана, приплыли, — подумала я, сползая на солому и обхватывая колени руками.Никаких чудесных спасений. Только ты, клетка и некромант, который хочет залезть тебе в душу.

Повозки — или как там у них называется этот стяг — катились вперед без остановок, пока солнце не начало лениво сползать за горизонт, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Мы остановились где-то в густом лесу, на берегу узкой, быстрой речки. Я видела, как гвардейцы начали суетиться: затрещали сучья, вспыхнул костер, и вскоре по лагерю поплыл сводящий с ума запах жареного мяса. Мой желудок, и так не знавший покоя, отозвался таким громким урчанием. «Хоть бы кусочек... маленький обгорелый край», — обреченно подумала я, сглатывая вязкую слюну.Большинство воинов Каэлора ушли к костру, подальше от моей клетки, скрывшись в тенях деревьев. Но один дозорный остался. Он стоял метрах в пяти, опершись на копье, и неподвижно смотрел в сторону леса.​«Ну уж нет, Лана, соберись. Тебе нужно бежать, — твердила я себе, вжимаясь в прутья. — Но как выбраться из этой железной клетки, если за тобой присматривают 24 на 7? ​Я не сводила глаз с караульного. Неужели этот гребаный солдат не хочет жрать? Неужели аромат жареного фазана не пробивает его дисциплину? Я ждала, затаив дыхание. Мой единственный шанс — если он хоть на минуту потеряет бдительность. Ну же... может, он решит перекинуться парой слов с товарищами? Или у него, в конце концов, сработает зов природы, и он отойдет в кусты справить нужду? Каждая секунда тянулась как вечность. Я начала ощупывать прутья клетки, надеясь найти хоть один слабый засов или проржавевшее крепление. Если я не выберусь сейчас, в Черном лесу меня ждет нечто похуже голода.

Удача улыбнулась мне неожиданно. Из глубины лагеря донесся чей-то хриплый окрик, и мой надзиратель, нехотя оторвавшись от копья, буркнул что-то себе под нос и зашагал в сторону костра. Видимо, его позвали на раздачу или сменить кого-то из своих.

​«Сейчас или никогда!» — ударило в висках.

​Я рванулась к двери клетки. Пальцы, немеющие от холода и страха, вцепились в массивный замок. Я тянула, дергала, пыталась нащупать хоть малейший люфт в засове. Железо было ледяным и безжалостным. Я лихорадочно оглядывала дно клетки — может, гвоздь? Обломок кости? Хоть что-то, чем можно ковырнуть механизм!

​Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Пять минут. Пять минут свободы, за которые я успела только содрать кожу на пальцах и окончательно убедиться: этот замок делали не для того, чтобы его открывали изнутри обычные смертные.