Чужие в сети

Глава 1

Я просыпаюсь от света. Шторы не задергивали — значит, Андрей опять уснул в гостиной под телевизор, даже не зашел в спальню. Провожу рукой по простыне слева от себя. Холодная. Пустая. Скомканная подушка, которую я так и не выровняла — моя, вторая лежит нетронутой, наволочка всё еще в мелких складках от глажки.

Сажусь на кровати. В ногах, на покрывале, валяется моя вчерашняя кофта, которую я скинула перед сном. Подбираю её, кидаю на кресло. Кресло серое, широкое. На подлокотнике — джинсы Андрея, он их вчера снял и не убрал. Смотрю на них пару секунд, потом отворачиваюсь.

Окно напротив кровати выходит во двор. За ним — обычный городской пейзаж: многоэтажки, чужие балконы, чей-то кондиционер гудит. Солнце уже высоко. Встаю. Ноги находят тапочки под кроватью — я их скинула вечером. Один тапок перевернулся, наступаю на мягкий верх, чертыхаюсь, надеваю нормально. Халат висит на двери. Тяну руку, снимаю, накидываю на плечи. Пояс завязываю на ходу.

В коридоре пахнет кофе. Слышно, как кофемашина шипит и выстреливает струей в чашку. Прохожу мимо открытой двери гардеробной — оттуда выглядывает серый пиджак Андрея, рукав застрял в проеме. Захлопываю дверцу. Не с первого раза — надо толкнуть сильнее.

Прохожу мимо гостиной. Диван разобран, плед съехал на пол, на журнальном столике — пустая бутылка минералки, пульт, телефон, очки. Телевизор выключен, но красный огонек горит.

Кухня. Андрей стоит у мойки, пьет кофе, смотрит в телефон. На нем домашние штаны и старая футболка с надписью. Тарелка с недоеденным тостом на столешнице рядом с упаковкой масла — масло оставил открытым, крышка валяется рядом.

— Доброе утро, — говорю я, доставая сковороду.

— Ага, — отвечает он. — Кофе будешь?

— Буду. Яйца есть? — спрашиваю просто чтобы что-то сказать.

— В холодильнике. Вчера Дима забирал инструмент. Говорит, курсовую защитил.

Дима — это наш старший сын и он учится на 4 курсе. Последний год перед выпуском. Подхожу к холодильнику. Открываю. Пахнет сыром и чем-то резким — кто-то разрезал и забыл завернуть. Достаю яйца. Коробка почти пустая, два яйца катаются внутри. Закрываю. На двери — магнит, сувенир из Финляндии, оленёнок с отвалившимся рогом.

Разбиваю яйца на сковороду. Скорлупа падает в раковину — одна запрыгнула на столешницу, смахиваю её в мусорку.

— Нормально защита прошла то? — спрашиваю я. Он на секунду отрывается от телефона, смотрит на меня.

— Не помню. Спроси сама.

Я переворачиваю яйца лопаткой. Масло шипит. На плите рядом чайник — старый, в известковом налете, но работает. Включаю его, он гудит.

Сажусь за стол с тарелкой. На столе — вчерашний хлеб в хлебнице из нержавейки. Открываю, хлеб уже черствый. Достаю два куска, кладу в тостер. Тостер щелкает, начинает пахнуть подогретым тестом.

Андрей всё стоит у мойки, листает телефон. Кружка синяя, с отколотым краем. Я её хочу выбросить уже года три как, но он прячет.

— Как вчера съездил? — спрашиваю я. Беру вилку, начинаю есть.

— Нормально. Поставщик поднял цены на тормозные диски. Придется менять прайс.

— Жалко.

— Да.

Он допивает кофе, идет к раковине, споласкивает кружку и ставит в сушилку. Я смотрю на его спину — широкая. Он тянется к полотенцу, вытирает руки, вешает полотенце на ручку духовки — почему-то именно туда, хотя для полотенец есть крючок. Я уже перевесила раз тридцать. Он всё равно вешает на духовку.

Доедаю. Вытираю тарелку хлебом. Крошки падают на стол, смахиваю их ладонью.

— Кать, — говорит он, поворачиваясь. В руках ключи — он их уже достал из кармана, перебирает, звенят. — У тебя планы на вечер?

Я удивлена. Он редко спрашивает. Я смотрю на часы на стене — они тикают громче, чем я помню. Круглые, черные, с тонкими стрелками. Я их повесила пять лет назад. Андрей говорил, что они не вписываются. Но они висят до сих пор.

— Я поздно. «Мерседес» с мертвым мотором.

— К ужину приедешь?

— Нет скорее. Я поужинаю в сервисе.

— Ладно.

Он уже в коридоре, слышу его шаги по ламинату — сначала быстрые, потом он останавливается, ищет второй ботинок. Звякают ключи. Щелкает замок.

Возвращается. Забыл телефон — лежит на столешнице экраном вниз. Беру, протягиваю. Руки почти касаются. Забирает.

— Пока, Кать.

— Пока.

И целует меня в макушку. Быстро, сухо. Я чувствую теплоту его губ через волосы, но это как прикосновение к чужому — незнакомец в метро мог бы коснуться так же.

Дверь закрывается. Слышно, как в замке поворачивается ключ — щелчок, еще щелчок. Потом шаги на лестничной клетке. Лифт приезжает с протяжным звуком, я знаю этот звук — низкое «ммм», потом дзынь, когда двери открываются. И тишина..

Стою посреди кухни одна.

Холодильник гудит. Часы тикают. Свет в коридоре горит — Андрей забыл выключить. Иду, выключаю. Щелчок выключателя громкий в тишине.

Возвращаюсь на кухню. Убираю тарелку в посудомойку. Закрываю хлебницу. Протираю столешницу губкой — жирное пятно от масла, тру, оно не сразу уходит. Крошки сметаю в ладонь, кидаю в мусорку. Нажимаю ногой на педаль, крышка поднимается.