Чужое имя, своя судьба

Глава 12

Я не проронила ни слова. Поднялась со стула и подошла к высокому окну. За стеклом раскинулся ухоженный сад, залитый мягким, осенним светом, но я не видела его. Мой взгляд был устремлён куда-то сквозь стекло, в пустоту, где вихрем кружились мысли. Спиной я ощущала тяжёлые, выжидающие взгляды мужчин, но они, к их чести, молчали, давая мне необходимое время, чтобы переварить услышанное. Решение, по сути, лежало на поверхности, очевидное и единственное. Вариантов у меня не было. Оставалось лишь осознать и принять всю эту информацию.

Меня не страшили трудности. Я чувствовала странное спокойствие. Мне никогда не нравилось, когда за меня кто-то принимал решения, но сейчас, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, у меня ведь началась вторая жизнь. Молодая, здоровая, с сохранением всего опыта и знаний предыдущей. Конечно, щемило сердце от мысли, что я больше никогда не увижу мир, который я знала и свою семью. Но если искать плюсы, то я не стала для них обузой, не заставила их заботиться о больной или ещё хуже потерявшей разум женщине, а в конце оплакивать меня. А это, как ни крути, было большой удачей.

Тишину нарушил Арсений Петрович, его голос звучал чуть глуше, чем до этого.

— Понимаю, что вступить в противостояние с Валентином не каждый согласится, — начал он, и в его словах слышалась усталость — Он опасен своей изворотливостью, умением плести интриги, возможными связями в не самых приятных кругах. Он готов использовать любые, даже самые нечестные методы, включая угрозы — он сделал короткую паузу, бросив быстрый взгляд на Антона Павловича — Но знай, девочка, — продолжил барон, его взгляд снова вернулся ко мне, — мы тебя не бросим. Ты не будешь одна. Кое-что и мы можем. Я, конечно, виноват перед тобой, что допустил такую ситуацию и позволил Валентину думать, будто всё достанется ему. Я даже немного злорадствовал, представляя, как он рассвирепеет, когда ему объявят о моей последней воле. Но получилось, что я подвел под удар тебя.

— Дай девочке подумать, что ты её пугаешь?! — рассердился Антон Павлович.

Оба старика мне нравились. Оба, такие разные, но так слаженно дополнявшие друг друга, словно два пазла одной картины. В их присутствии я чувствовала себя странно защищённой.

— Хорошо, я принимаю ваше предложение, — произнесла я, отвернувшись наконец от окна и поворачиваясь к ним. Голос прозвучал ровно, без колебаний — С чего начнём?

Мужчины выдохнули с облегчением, почти синхронно. Видимо, до самого конца они не верили, что я соглашусь.

«Кто ж отказывается от титула и богатства? Дурные, — усмехнулась я про себя, чувствуя, как на губах мелькает едва заметная, но вполне искренняя улыбка».

Арсений Петрович уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Антон Павлович перебил его.

— Раз этот вопрос решили, то я как твой друг и врач настаиваю на перерыве, — его голос стал безапелляционным — Основное выяснили, а остальное можно обсудить и позже. Сейчас обедать и отдыхать. К тому же ты ещё и поверенного на вечер вызвал!

Барон хотел возразить, это было видно по его возмущённому лицу, но Антон Павлович, усмехнувшись, даже не выслушав друга, парировал возражения резким, но метким вопросом: — Ты же понимаешь, что в этом случае лучше сразу согласиться, а не поспорить и потом согласиться? — его голос стал тише, серьёзнее, теряя всю свою игривость — Мне правда не нравится твоё состояние. И я не вмешивался в разговор только потому, что он был необходим. Но сейчас я говорю «стоп»

— Да понял я, понял, — проворчал барон, устало потирая виски. Спор был окончен. — Прикажу подавать обед. Что-то я и вправду устал.

— Накормишь меня? — тут же, с озорной искоркой в глазах, спросил доктор, уже отходя к дверям.

— Нет. Оставлю голодным, — фыркнул Арсений Петрович.

Они перекидывались язвительными фразами, вызывая у меня невольную, тёплую улыбку. Эта словесная перепалка выглядела абсолютно естественно и даже как-то уютно.

— Ты останешься на ночь?

— Да. Мне же тоже интересно всё происходящее. Или ты думал, что я пропущу всё веселье? — Антон Павлович расхохотался, его смех наполнил кабинет.

Переходя в столовую, заметила в конце коридора Лель, которая взволнованно вглядывалась в нашу компанию, сцепив пальцы впереди в причудливый узел. Подрагивание и побелевшие костяшки говорили о натянутых нервах. Увидев, что я улыбаюсь, она расслабилась и, кивнув, юркнула за дверь шустрой белкой. Странно, чего это она?

В целом обед прошёл в непринуждённой дружеской атмосфере. Меня посадили между мужчинами, и они наперебой за мной ухаживали. Как только я сделала движение, чтобы достать упавшую салфетку, оба мужчины одновременно потянулись к ней. Их руки столкнулись в воздухе, и барон с раздражением буркнул:

— Ты же доктор, а не слуга.

На что Антон Павлович, ухмыляясь, парировал:

— А ты — барон, а не горничная.

Мне понравилось. Очень давно я не получала столько внимания. Они и сейчас интересные мужчины. Представляю, какими они были в расцвете сил.

После обеда меня в комнату проводила Лель, которая уже дожидалась за дверью столовой. Как только мы оказались в комнате одни, я решила узнать о её странном поведении:

— Скажи мне, девочка, что встревожило тебя, когда мы встретились в коридоре? — только закончив говорить, поняла, КАК обратилась к служанке, которая была немного старше меня сейчас. И теперь она с удивлением смотрела на меня. Решила никак это не исправлять, чтоб не акцентировать внимание. Но на будущее надо быть внимательней.

Ответить она не успела. Я заметила на прикроватной тумбочке толстый белый конверт. Лель тоже его увидела.

— Госпожа, это не я его принесла. Я вообще не знаю, как он тут оказался.

Кивнула, принимая информацию к сведению. Брать его в руки и читать не хотелось, но это, скорее всего, были не мои эмоции, а девочки Ярославы, потому как ещё в детстве меня научили смотреть именно в ту сторону, откуда страшно, и не прятаться. Всё равно это обычно не помогает.