Чужое имя, своя судьба

Глава 15

Только я вздохнула с облегчением, предвкушая возможность перевести дух, как Лель вновь появилась на пороге и сообщила:

— Госпожа, обувщик пришёл.

Обувщик оказался серьёзным молодым мужчиной, лет тридцати пяти, примерно возраста моего старшего внука. Высокий, плечистый, но без лишней громоздкости, сдержанный в жестах. Лицо у него было сосредоточенное, с тонкой сеточкой морщинок у глаз. Видно, что работа требовала и внимательности, и усидчивости. На руках следы постоянного труда: загрубевшая кожа, мелкие порезы, но при этом пальцы двигались легко и ловко.

— Вам нужна изысканность или удобство? — спросил он, задумчиво перебирая образцы кожи.

Я чуть не фыркнула. «А что, разве нельзя и то и другое?» — мелькнула мысль, но вслух я сказала мягче:

— Мне нужна и изысканность, и удобство. Красота — это хорошо, но, если я не смогу пройти и десяти шагов без боли, толку с этой красоты никакого.

Он поднял на меня глаза. Взгляд внимательный, цепкий, будто проверяющий, шучу я или говорю всерьёз. И, к моему облегчению, уголок его рта дрогнул в крошечной тени улыбки.

— Я понял — ответил он кивнув.

И после этого мой будущий гардероб пополнился двумя парами мягких кожаных уличных сапожек, простых, но изящных, десятком пар лёгкой обуви под цвет платьев. И, к моей огромной радости, мастер предложил, и домашние… да даже слова такого тут не знали! Что-то вроде войлочных сапожек, но куда красивее и удобнее.

— Уже завтра первая часть будет готова, — пообещал он. — Остальное доставлю через пару дней.

Я кивнула.

— Спасибо. Хороший вы человек.

Он чуть смутился, явно не ожидал от меня таких слов.

— Работать с вами была мне в радость — ответил он серьёзно и поклонился.

А пока в моём распоряжении оказались миленькие лёгкие туфли, что-то вроде балеток, из мягкой, податливой кожи. Я нетерпеливо примерила их. Кожа обняла ступню, поддалась движению.

Когда мы, наконец, закончили с обувщиком, я устало выдохнула и машинально оглянулась через плечо, ожидая, что увижу Лель. Она всегда была где-то неподалёку. Однако на этот раз её нигде не оказалось.

— Пожалуй… я сама провожу вас, — произнесла я после короткой паузы, обращаясь к обувщику.

Я решила, что не стоит беспокоить других слуг. Да и дорогу до парадного выхода из особняка, казалось, успела запомнить.

Мужчина не решился ни возразить, ни порадоваться, просто низко склонил голову.

Однако моя самоуверенность сыграла злую шутку. Видимо, я свернула где-то не там. Коридор, по которому мы шли, становился всё уже, освещение тусклее, а запахи менялись. Мы явно попали в часть дома для слуг.

Тут я уже не ориентировалась, но решила, что ничего страшного не случилось и рано или поздно мы найдём или выход из дома, или того, кто сможет подсказать, куда идти.

Очередной коридор, похожий на предыдущий, снова уводил куда-то вглубь. И вот когда я уже собиралась предложить повернуть назад, из-за одной из дверей донёсся спор.

Я подняла руку, намереваясь постучать и просто спросить дорогу. Но пальцы замерли в воздухе, едва не коснувшись дерева.

Голоса звучали отчётливо. Женский, резкий, с раздражением:

— Лель, Стёпка говорит…

А затем его перебил другой, знакомый, мой слух сразу насторожился. Голос Лель. В нём не было привычной робости, наоборот, он звенел от негодования:

— Да какая разница, что Стёпка говорит!

Я застыла.

Из-за двери донёсся елейный, тягучий голос, в котором звенела угроза:

— Я бы на твоём месте поостереглась так себя вести. Хотя… тебе вряд ли уже что-то поможет. Твоя Ярослава только-только объявилась, а Валентин рядом много лет. Так кого, думаешь, Арсений Петрович сделает наследником?

Я насторожилась. Валентин. Имя, которое я уже слышала и которое пахло неприятностями.

Голос Лель дрогнул, но в нём звучала смелость:

— Ярослава — внучка! — начала Лель защищаясь.

— А Стёпа говорит, что обманщица она! — перебила её девушка, голос которой был полон злорадства.

Я скрестила руки на груди и ещё внимательнее уставилась на закрытую дверь.

— Свою голову нужно включать, а не пользоваться чужой! Пользы будет больше! — голос Лель задрожал от обиды. — Ярослава, она хорошая! И никакая не обманщица! А Степан с Валентином — прохиндеи!

Стало очень приятно. Меня защищают. За меня кто-то вступился. Пусть девчонка юная, пусть голос дрожит, но она вцепилась в эту правду, как кошка в добычу.

Не знаю, чем бы закончилась эта перепалка, но тут рядом со мной раздалось громкое:

— Апчхи-и-и!

Я дёрнулась всем телом. Обувщик. Как же не вовремя! Эхо чиха прокатилось по узкому коридору.

В комнате мгновенно стихли. Наступившая внезапно тишина была такой гулкой, что звенело в ушах. Дверь, которую я только что собиралась открыть, медленно, с лёгким скрипом, приоткрылась. В проёме показалась голова Лель.

Её глаза, только что горевшие решимостью, теперь расширились от ужаса. Она будто увидела привидение. Лицо побледнело, губы приоткрылись.

— Госпожа?! — выдохнула она, едва слышно.

Я сделала шаг вперёд, выпрямив спину и придав голосу спокойную твёрдость, хотя сердце у меня билось, как сумасшедшее:

— Мы искали выход, Лель. Немного заблудились. Проводи нас, будь добра.

Девочка вспыхнула мгновенно, как пламя от искры. Щёки, уши, даже кончик носа стали розовыми. Она судорожно опустила глаза, теребя рукав.

— Да, конечно, госпожа! Простите меня, госпожа. Моя вина. Я сейчас же!.. — слова её сбивались и путались.

Она быстро вышла из комнаты, а я, пользуясь заминкой, скользнула взглядом в приоткрытую дверь. Каморка. Тесная, с низким потолком, старая мебель, облупившийся шкаф. Но внимание сразу приковала фигура другой девушки.

Высокая, стройная, красивая, но всё рушил её взгляд. Хищный. Змея, которая делает вид, что просто лежит на солнце, но готова укусить. Она смотрела прямо на меня, в упор, без стыда и без страха.