Чужое счастье в деревенском пейзаже

Глава 1. К чёрту панголинов!

Когда в двери заскрежетал замок, Ася была готова.

Она быстро посмотрела на себя в зеркало и поправила чёлку. Выстригла недавно рваную и теперь всё время мучилась, закалывая её на работе: неровные пряди то и дело выбивались из всех заколок и лезли в глаза. Эти пряди совсем не помогали Асе сделать из себя самого настоящего финансового директора, и она немного переживала, что повредила новой причёской старое реноме.

Но главный — Анатолий Петрович — ничего не заметил. Он вообще не любил смотреть на Асю: она напоминала ему про всякие неприятности вроде непогашенного рекламного кредита.

А чёлка сейчас была просто необходима. Во-первых, Ася себе с ней очень нравилась: глаза стали вроде как больше и темнее. Волосы, что Асю немного удивляло и радовало, тоже стали темнее и объёмнее. Во-вторых, чёлка, понятное дело, было символом нового начала. Пусть он всё увидит! Не кончилась Асина жизнь из-за того, что Ромка сейчас заберёт все выставленные ею вещи и уйдёт навсегда.

Думать об этом было неприятно, и Ася ещё раз поправила чёлку, разметала её по лицу и выдвинула к центру стола большой букет. Славка вчера притащил ещё один, но тот уже ни в какую вазу не лез, и она оставила его в ванной.

Ася одёрнула шорты и майку: всё же она не собиралась никого соблазнять. У них давно ничего не было; как в тех самых браках, про которые они всегда думали, что уж с ними такого никогда не случится. Да и она не выглядела в шортах как положено: все эти правила про то, что у женщины должно быть выпукло или, наоборот, костляво, на Асе не работали. Она была не похожа на свою изящную мать — крупные, как там, кости? В общем, никакой прозрачной хрупкости, и при этом совсем не выдающиеся грудь и попа. Зато у Аси были ноги, их как раз хорошо было видно в шортах. Глаза и ноги — не так уж мало! Можно даже привлечь мужчину.

Роман уже топтался в коридоре. Ася слышала, как он пытается разуться, не опрокинув поставленные друг на друга коробки.

— Аська, ты дома? Или тебя нету?

Она медленно выдохнула с присвистом, попробовала придать себе независимый вид и вышла в коридор.

— Дома. Всё сразу заберёшь? У твоей Эсфирь машина есть?

— Эстер.

— Да мне наплевать, — сказала Ася и пожалела. Она прекрасно помнила, как зовут подругу Романа, потому что та уже как бы жила с ними ещё до того, как официально стала его подругой. Ася слышала её имя так часто, что прекрасно помнила — Эстер. Эстер, а никакая не Эсфирь.

— Знаешь, ты иногда очень похожа на мать, — сказал Роман.

Он сказал это специально, и Ася точно знала зачем. Обычно с этого начинались их ссоры, которые всегда кончались одинаково. 

Бурным примирением.

— Будешь кофе? — спросила она.

— Я не пью кофе!

Ася и это знала прекрасно. Кофе она варила всегда только себе, а сейчас ещё Славику — но для него нужно было варить кофе специальным образом и только такой, который тому присылал старый приятель отца из какой-то далёкой страны, Ася забыла откуда. Только такой кофе считался идеологически верным и максимально полезным. Весь остальной — опасным, особенно в деле вымывания кальция из организма.

Рома вымывания не боялся, но кофе на него действовал странно: он начинал кашлять и задыхаться. Первый раз Ася ужасно испугалась и вызвала врача. Никакой аллергии не обнаружили, и сердитый врач сказал, что он не нанимался приезжать к симулянтам.

— Я могу налить чай.

— Не надо. Меня ждут, — сказал Роман и отвернулся.

Затея с букетом, который Рома должен был увидеть, провалилась. Ася надеялась, что она не выглядит несчастной и брошенной, но всё время хотела это как-то сильнее продемонстрировать. Просто потому, что при разводе всегда принято жалеть женщину. Особенно если мужчина уходит к другой, юной и прекрасной. И совсем неважно, что у самой разведённой тоже имелся молодой любовник (очень молодой, на целых пять лет младше Аси!). А ей уже тридцать! И жалеть всё равно будут только её, а не Рому.

— Как поживают панголины? — спросила Ася.

Роман стоял в коридоре разутый и смотрел на коробки, словно прикидывая, с которой начать, чтобы уже окончательно выехать из квартиры.

— Что ты сейчас-то начинаешь? — разозлился он и посмотрел, наконец, на Асю.

— Я не начинаю, Ром. Просто это как-то… странно. И чёртово свидетельство не находится…

— Оно точно где-то в квартире. Найдётся.

Роман плюхнулся на обувную полку, как делал всегда и очень этим Асю раздражал. Славик никогда не садился на полку; он пыхтел, кряхтел и всегда очень долго возился с обувью. Он был такой огромный для маленькой прихожей, что Ася всегда немного переживала, не снесёт ли Славик вешалку со стены. Он справлялся и не сносил. Но кряхтел и сопел очень громко. Ася запрещала себе раздражаться: всё же в период конфетно-букетного периода раздражения противопоказаны. И надо работать над собой, чтобы не остаться разом без мужа и любовника. Тогда её точно будут жалеть, и никто не вспомнит, что она второй человек в компании, а то и первый, ведь без её согласия Анатолий Петрович вообще ничего делать не будет.

Роман сидел на полке. Над его головой болтались шарфики — всё остальное Ася с вешалки спрятала в шкаф, иначе бы он откинулся на стенку и закопался в её пальто. Он всегда так делал, утверждая, что она со всеми её пальто пахнет одинаково.