Чужое счастье в деревенском пейзаже

Глава 18. Бросившие и брошенные

Проснувшись, пришлось некоторое время приноравливаться к обстановке. Мозг совершенно не хотел осознавать то, что Рома почему-то просыпается посреди светового дня; в этом самом мозгу что-то снова неприятно заныло. За окном выясняли отношения. Роман попробовал, не вставая, разобраться происходящее, но слова превращались в куски мычания и бубнежа.

Пришлось вставать.

Пока умывался, бессонная ночь во всей красе вырисовывалась в сознании: сокровища, бабское вино, пожар, Пётр с этим своим горланящим дружком… Сначала всё выстроилось в обратном порядке, и он усилием мысли выстроил события в прямом, а затем, чистя зубы перед своей помятой физиономией, попытался их ещё и логически увязать. По всему образовывалась некая связь алкаша с Петром, Петра — с кладом, и их обоих — с нежелающим узнавать Петра соседом; при кладе имелась ещё и Эстер. С другой стороны, при кладе имелась Марго. Марго скидывать со счетов было рано, и Роман прикинул, будет ли она бросать его на амбразуру и требовать, чтобы он защищал клад от родной невесты. 

Не то от выпитого, не то от сбившегося напрочь режима дня, не то от оставшейся в организме гари пожара Роман ощутил от одной этой мысли невыносимое отвращение. Отвращение ворочалось внутри него, и недвусмысленно намекало, что Роман подзадержался в этой богом забытой деревушке, где рыбу ловить ему уже не дадут, а больше и ждать нечего. Отвращение реагировало и на доносившийся голос Марго — что я, верный паж ей что ли, бегать чёрти куда чёрти за чем — и на мысли о «невесте», спросонья невыносимо даже не ложной, а глупой: ну какая невеста, ладно, у Аси всё серьёзно, а он-то зачем комедию ломает? Ради чего?

С Яном как-нибудь ещё повидаемся. Да, собственно, можно потом тайком одному приехать, когда все бывшие родственники разъедутся.

— Ася! Что это за детский сад? Ты не можешь ходить мимо меня так, словно меня не существует.

О! Смотри-ка. Славик предъявлять Асе претензии изволит. Ну-ну. Роман выглянул из дверного проёма, большей частью туловища спрятавшись в доме и морально приготовившись сказаться смертельно больным, только бы не лезть снова в чужие разборки.

Вернее — слишком родные, слишком свои. Слишком.

Аккуратные когда-то волосы Славика окончательно потеряли очертания стрижки и теперь торчали вперёд на манер взлетающего лайнера, придавая тому вид воинственный и потрёпанный разом. Раздавалось знакомое чихание и урчание мотора; выглянув сильнее, Рома даже не столько увидел, сколько угадал в конце деревни приближающийся трактор.

— Я уезжаю! — повысил голос Славик, бросив взгляд в сторону пожарища, уселся в машину, повернул ключ и выскочил снова. — Ася, прекрати убегать! Можешь найти в себе силы хотя бы попрощаться по-человечески!

На соседском с Яном участке закудахтали куры. Кудах-та-тах, кудах… Скрипнула дверь туалета, и по тропинке прокралась Марго, но перед выходом на открытое пространство внезапно заинтересовалась колючим деревцем облепихи. Шумел, подбираясь ближе, трактор; а остальной залитый солнцем летний мир безмолвствовал.

Показалась остриженная макушка, а выражения лица Аси он не понял — не то заспанное, не то сосредоточенное, не то экономическое, под стать жениху.

— Слава! Что ты кричишь на всю округу? Я не поеду.

— Я догадался, — Славик покачал головой. Снова заговорил, спокойно, — ты считаешь, что вот это всё… нормально?

Очень спокойно. Вцепился одной рукой в дверь машины, желваки на скулах играют. Но спокойно.

— Нет, — ответила Ася, покачав головой, — ничего нормального. Сокровища…

— Ася! — не сдержался Славик.

— Нет, ты не понимаешь… — гнула свою линию Ася, и Роману теперь просто захотелось переключить происходящее, как дурное телешоу. Дайте мне канал со старым советским кино, или пусть восемь часов едет поезд через тайгу, или ручей течёт в никуда, только не это.

— Сокровища, — зловеще повторил Славик, стискивая дверь. Роман порадовался, что двери делают из прочных материалов.

— Васе, — понизила голос Ася так, что Рома едва слышал, — очень нужны деньги…

— Удивительно, — отметил Славик. — Тут всем нужны деньги, всей стране, я бы даже сказал. Поэтому у нас с тобой есть работа — была недавно, во всяком случае.

— Слава! Ну что ты сейчас-то начинаешь?

Роман с удивлением узнал собственную фразу у Аси: её фразочки у себя ловил, а вот свои у неё — ещё не доводилось. Или для этого надо непременно развестись? Неизвестно, с чего там у них всё разладилось, но к Славику во второй раз за сутки он испытал невольное уважение. Оно было совсем лишним — Романа куда больше устраивало, когда тот, неважно кто, кто был с Асей, был жалок. Но Славик не зря сейчас цеплялся за дверцу так, словно это был его мостик к тому, прежнему Славику, потому что Ася, или ещё кто, уже натворили что-то, от чего самый миролюбивый человек начинает смотреть, не мигая, говорить стальным голосом и требует, требует от тебя ответа, за свои поступки и слова, здесь и сейчас.

Я пошёл у тебя на поводу, я попёрся в свой выходной в чёртову глухомань с твоей матерью, которая не соизволит со мной нормально общаться, с твоей подругой, которая притягивает неприятности, я ночевал в сене и расчищал чужой участок, я старался быть так тебе полезен, как только мог, ладить с твоими близкими, не вызывать конфликтов, я спас из огня твою подругу, я заботился о тебе и забочусь теперь, когда нас ждут мои родные, а ты говоришь бог весть что и даже не думаешь о том, что я — не арендованный шофер с включённой дополнительной функцией по расчистке завалов и уборке мусора.