Чужое счастье в деревенском пейзаже

Глава 20. Неэротический труд

И тут же постарался, как можно более виновато, уставиться на подоспевшую Марго, а затем — себе под ноги.

— Это в смысле — не там? — удивился Лёша.

— А где? — вторил ему Семён.

Оба тут же подступили к нему, однако Роман продолжал виновато коситься на Марго. Затрещали вдали кусты; замелькали крайне заинтересованные детские физиономии, в которые ненавязчиво затесался тракторист. Видно, не убедил его Ян… Или крики на месте пожара вновь посеяли лишние сомнения.

— Ромочка! — выразительно вскинула бровь Марго, затрясла серьгами. Развернулась. — А вы, господа, не отвлекайтесь! Публика ждёт.

— Нет, позвольте, — вмешался Лёша, — а где же искать…

Оставшиеся полдня Маргарита Феликсовна правила балом. Такой популярности и такого мужского внимания ей наверняка не перепадало последние годы: все заинтересованные лица плелись за ней, переминаясь с ноги на ногу, угождали, подкупали, спаивали, предлагали дружеский обмен и даже руку и сердце в обмен на известные ей сведения. Сокровища стремительно увеличивались в масштабах и количестве и к вечеру приняли вид не то Янтарной комнаты, не то библиотеки Ивана Грозного.

— Я боюсь, завтра в прудике окажется Китеж или Атлантида, — шутил Ян. — Нам стоит уже определиться.

Роман помалкивал, оставив возможность финального выстрела из стартового пистолета Марго. В конце концов, её бал. Впрочем, ссориться с Яном он не хотел. Одно дело — сгонять на природу, порыбачить и помочь Марго, а другое — заниматься вот этой катавасией, да ещё теперь в положении брошенного аж двумя бабами мужика, причём одной — у всех на глазах, практически в прямом эфире. Да и потом, клады — дело хорошее, но при таком количестве претендентов… Роман оценил: шансы становились меньше с каждым часом. Нужно было уезжать, осталось лишь убедиться, что женщины как-нибудь тоже отсюда выберутся.

— Женщины в моём лице только этого и жаждут, — сказала Ася, глядя из окна на лучи закатного солнца, подсвечивающие преследующие Марго силуэты. Та уже навернула несколько кругов вокруг деревни, вышла в поле, постояла, вернулась обратно и далее описала несколько таких же осмысленных траекторий.

— Вы с Васькой выберетесь и своим ходом.

— Ну да, а вещи?

— Ладно, — сдался Роман, вспомнив количество вытащенных из машинки Славика сумок. — Вызовем такси. Я могу поехать первым и вызвать из города. Наверное, дорого выйдет, но что уж тут.

— А ты на автобусе?

— А я на автобусе. Отличный вид транспорта…

— Неэкологичный.

— Не очень, — признал Роман, — зато ходит. Это его несомненный плюс. Не пора ли нам ужинать?

— Какой тонкий намёк!

— Очень даже толстый, — возмутился он. — Смотри, я хочу есть, а ты вкусно готовишь. И в данный конкретный момент никто не будет никого ревновать, гарантирую!

Ася прыснула:

— Потому что все уже сбежали, как умные люди!

— Как умные, — подтвердил Роман. — Одни идиоты остались, особенно вокруг пепелища. Ты-то в это всё веришь?

Ася задумчиво посмотрела на него, отправилась к плите и выудила разделочную доску. 

— Достань курицу, она там, внизу… Катька притащила, ещё котлет порывалась. Надо было брать, да? Не знаю. Нет. Всё это звучит как ерунда полная. И вообще мне уже, правда, пора на работу…

— И мне, — поддержал Роман, передавая продукты. — Так, может, завтра и едем? Не оставлять же королеву тут посреди бандитов.

— Её оставишь, — ехидно заметила Ася, повязывая фартук с весёлым поварёнком. — И потом, Ром, у Васьки проблемы…

Роман поискал взглядом стул или табуретку, но в ближайшей доступности ничего не оказалось; решив, что тащить из комнаты мебель ему лень, он прислонился к стене и приготовился выслушивать очередные свидетельства Васиных жизненных успехов.

Выслушал.

На сковороде шипело, скворчало и изумительно пахло мясо. Пар поднимался наверх, к жёлтой матерчатой люстре и дальше, к полутьме за ней.

— Мне тяжело думать, когда я посреди ресторана, — вздохнул Роман, — но, по-моему, всё это — побег от реальности… Нет, не к панголинам. Нет, не смотри на меня удивлённо, я уже выучил, что ты их ненавидишь.

— Я не ненавижу! — возмутилась Ася, взмахнув прихваткой. — Я ничего против них не имею, как и против прочих обитателей животного мира!

— Кроме пауков, — напомнил Роман, и Ася закатила глаза, став мгновенно похожей на Марго:

— Хорошо, кроме пауков, кобр, крыс и тараканов. И красных муравьёв.

— Ты же мне их вечно…

— Это потому, что ты про них вечно говоришь!

— А про кого мне говорить, если о них и так никто не думает! Они вымирают, потому что все думают только о себе!

— Мог бы думать… — Ася внезапно осеклась, притормозила, добавила воинственно, — о беженцах!

Рома почесал голову. Он, в общем-то, не был против подумать и о них, и о голодающих в Африке, и примерно обо всех, на кого собирали деньги благотворительные фонды. Но Ромины силы всё-таки были ограничены. Спасти мир в одиночку у него бы явно не вышло.