Чужой. Близкий. Мой

Глава 1. Полуночный сюрприз

Два часа ночи. Такси затормозило у кованых ворот двухэтажного особняка в пригороде, и Даниил Корсаков трижды мысленно проклял задержку рейса, потерянный багаж и весь этот чертов мир в придачу. Голова раскалывалась от двенадцатичасового перелета из Сиднея с пересадкой в Дубае. Все, чего он хотел — это упасть на свою огромную кровать с ортопедическим матрасом, вырубиться минимум на сутки и чтобы никто, абсолютно никто не смел дышать в его сторону.

Отец и его новая пассия, кажется, до сих пор грели задницы на Мальдивах, празднуя свою внезапную свадьбу. Дан на этот праздник жизни принципиально не поехал — стажировка в Австралии была отличным поводом проигнорировать тот факт, что отец через год после смерти мамы решил «начать всё сначала».

Дан приложил магнитный ключ к замку. Щелчок. Тихо, как в склепе. Отлично.

Не зажигая свет в холле, он на автомате поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, завернул в левое крыло и толкнул тяжелую дубовую дверь своей спальни. На ходу стягивая через голову черную толстовку, он швырнул ее куда-то в темноту и уже готов был рухнуть на постель прямо в джинсах, как вдруг его ноздрей коснулся чужой запах.

В его берлоге, где обычно пахло деревом, дорогим парфюмом и кожей, сейчас отчетливо пахло... ванильным маршмеллоу и какой-то девчачьей лавандовой дурью.

Дан замер. Глаза уже немного привыкли к темноте, и на фоне светлого окна он отчетливо разглядел силуэт. На его кровати, свернувшись калачиком и обнимая огромную подушку, кто-то лежал.

— Что за бред... — процедил он сквозь зубы.

Дан сделал два размашистых шага к стене и с размаху хлопнул ладонью по выключателю. Комнату залил яркий, бьющий по глазам свет дизайнерской люстры.

На шелковых простынях цвета графита, раскидав в стороны тонкие загорелые ноги, спала девушка. Светлые волосы растрепались по подушке, короткие шорты и майка с дурацкими желтыми уточками выглядели в его строгом интерьере как ядерный взрыв на мирном пастбище. На прикроватной тумбочке вместо его часов лежали блески для губ, куча заколок и раскрытая книга в розовой обложке. На полу у кровати валялся огромный плюшевый медведь, который будто издевательски улыбался Дану своей вышитой мордой. Девушка на постели завозилась, смешно сморщила маленький нос и зажмурилась от света.

— М-м-м... Мам, выключи, — пробормотала она хриплым ото сна голосом, переворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло до ушей.

Дан почувствовал, как внутри закипает глухое, яростное раздражение. Он подошел к кровати, схватил край одеяла и одним резким движением дернул его на себя, сбрасывая на пол.

— Подъем, утиный курорт, — рявкнул он. — Ты какого хрена забыла в моей комнате?

Лика взрогнула, резко села и уставилась на него огромными, округлившимися от испуга синими глазами. Пару секунд она хлопала ресницами, пытаясь сообразить, кто этот высокий, полуголый, хмурый парень, который возвышается над ней как скала, сверкая кубиками пресса и татуировкой на предплечье.

Но испуг на ее лице сменился злостью так быстро, что Дан даже опешить не успел. Она не закричала, не прикрылась руками. Она просто скрестила ноги по-турецки, смерила его презрительным взглядом с ног до головы и выдала:

— Ты еще кто за чудовище? И почему ты орешь посреди ночи? Выйди отсюда, у меня через пять часов подъем.

Дан от такой наглости аж усмехнулся, хотя внутри все клокотало.

— Я? Я хозяин этого дома, кукла. И это моя комната. А вот кто ты такая и почему спишь в моих вещах — это вопрос, на который ты ответишь прямо сейчас, пока я не вызвал охрану поселка.

Лика замерла, вглядываясь в его лицо. До нее, кажется, наконец дошло. Она тяжело вздохнула, картинно закатила глаза и запустила пятерню в свои светлые волосы, окончательно превращая прическу в одуванчик.

— А-а-а. Корсаков-младший. Дан, кажется? — она выделила его имя с явной издевкой. — Сын Ярослава. Ну привет, «братец». Мама предупреждала, что у тебя проблемы с манерами, но я думала, она преувеличивает.

— Какой еще братец? — Дан нахмурился, шаг за шагом теряя остатки терпения. — Лика? Дочка Елены?

— Анжелика, — отрезала она, поднимаясь на ноги прямо на кровати, чтобы оказаться с ним хотя бы примерно на одном уровне. Теперь она смотрела на него сверху вниз, уперев руки в бока. — Во-первых, у куклы есть имя. Во-вторых, теперь это моя комната, потому что твоя новоиспеченная мачеха сказала, что здесь лучше всего ловит Wi-Fi, и эта комната самая большая. А в-третьих... выключи свет и выйди в коридор, ты загораживаешь мне кислород своим эго.

Дан сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к кровати. Его лицо оказалось в каких то десяти сантиметрах от её лица. От нее пахло сладостью, и это бесило еще сильнее, потому что ломало всю его привычную агрессивную защиту.

— Слушай сюда, мелочь, — тихо, с опасной хрипотцой произнес он, глядя прямо в ее вызывающе блестящие глаза. — Мне плевать, кто там что тебе разрешил. Мой отец может жениться хоть на королеве бензоколонки, но мои вещи никто трогать не смеет. Завтра утром тебя и твоих уток здесь не будет. Я не делюсь своей территорией. Усекла?

Лика ни на миллиметр не отстранилась. Наоборот, она мило, почти ангельски улыбнулась, наклонив голову набок, а затем её голос стал холодным как лёд:

— Купи себе собаку, парень. Ей и будешь приказывать. А я остаюсь здесь. И если ты сейчас же не уберёшься, я наберу твоему отцу и скажу, что его хамоватый сыночек ломится ко мне ночью с явно не братскими намерениями. Представляешь, как испортится их медовый месяц?

Дан сжал челюсти так, что заходили желваки. Эта пигалица реально думала, что может им крутить?

— Проверим, — коротко бросил он.

Он резко развернулся, подхватил с пола свой рюкзак, вышел из комнаты и... с размаху захлопнул дубовую дверь.

Лика облегченно выдохнула, собираясь подойти и запереться, но не успела она сделать и шага, как снаружи раздался отчетливый, тяжелый щелчок металлического засова. В этом доме на дверях спален стояли массивные дизайнерские замки, которые закрывались снаружи на ключ.