Чужой, далекий. Самый близкий

Глава 3

Постепенно они переместились в беседку. Как оказалось, больше никого не ждем, Алла Тимофеевна порезала пирог и позвала меня – идем. Стакан Артема я помыла ещё раньше и прихватила, вдруг пригодится.

— Ольга! — окликнула меня Валентина Степановна, одна из немногих звавшая меня исконным именем. Разумеется, во всех официальных местах, я имею в виду учебные заведения или место работы, тоже употреблялось полное имя по отношению ко мне, но в кругу близких знакомых, пожалуй, только она и звала. Старушка хлопнула артритной ладонью по соседнему креслу и скомандовала: — Давай, сюда.

По другую руку от неё Артём, возможно, принудительно-добровольно, как и я. Компания для «праздничного» ужина подобралась более чем скромная. Серегу Мальцева видимо не пригласили. Когда-то он был лучшим другом Корнея, что не помешало ему стать парнем погибшей Вики. Они тусили парами: Артем со Светкой, Серега с Викой пока Корнеев не ушел в армию, впрочем, и после возвращения их компашка не распадалась вплоть до гибели Вики.

Говорят, их объединила утрата: Серега потерял свою девушку, от Светки сбежал парень… Может, так оно и есть, хотя я полагаю людей должна соединять любовь, в общем, они поженились четыре года назад. Думаю, именно данный факт объясняет отсутствие лучших друзей юности.

Валентина Степановна допытывала внука. Я к беседе прислушивалась, но ничего особого из его новой жизни не выяснилось, тот отвечал односложно. В какой-то момент ему надоел этот допрос, он откинулся на спинку кресла.

— Всё у меня нормально, ба, — подвел и задал свой вопрос: — Ты почему не ешь?

Она единственная сидела с пустой тарелкой. Старушка выбрала кусок пирога, вооружилась приборами и отрезала совсем крошечную часть, отправив её в рот. Чуть пожевала и поджав губы заявила:

— Сухой.

— Мать, не начинай, — предупредительно высказался Виктор Петрович и вернулся к своей тарелке, осушив перед этим стопку одним махом.

Та оскорбилась как будто, повернулась ко мне и «тихо» пробубнила:

— Одного ребенка не уберегла, так ещё и второго просрали. До правнуков точно не доживу.

За столом повисла неловкая пауза. Алла Тимофеевна, прекрасно понимая в чей огород летят камни, поднялась и сбежала в кухню, отец Корнея сцепив зубы грозно глянул на мать. Митрофанова нервно хихикнула и, желая разрядить обстановку, рассказала случай из студенческой практики. Наиглупейший, содержащий слова «покойник» и «морг». В другой компании наверняка подобная история заходит на ура, здесь она попросту неуместна.

Я подумала, может, она не расслышала бубнеж Валентины, сидит дальше всех от неё, поднялась и пошла за нардами. Нарды – чудесное изобретение человечества способное увлечь старушку. Попавшаяся мне навстречу Алла, с кувшином компота, пылко шепнула в никуда:

— Господи, не дай бог, чтобы я своей снохе так душу мотала!

Мне пришлось очень постараться, чтобы выиграть первую партию у старухи. Иначе – нельзя. Иначе ей скучно станет. И тогда ещё какую-нибудь глупость сказанет, такой уж у неё характер. Честно сказать – дерьмо. Но это не значит, что она не любит своих родственников. Просто у неё такая манера поучать их подобным способом. Своеобразная.

Артем какое-то время трепался с Таней, попивая всё тот же виски, а потом заинтересовался игрой и подсел к нам ближе. Мы играли за отдельным низким столиком, ждавшем своей участи в углу беседки.

— Это бабуля научила тебя так играть, Лёлька?

— Она, кто же ещё, — ответила я и с азартом встряхнула кубики. Выпало пять-пять. Старуха всплеснула руками и, когда я сделала все ходы, предупредила:

— Ну, погоди, засранка!

Сама того не желая, выиграла и вторую партию. Просто мне повезло, часто выпадали дубли. Корнею тоже захотелось сыграть, я уступила ему место и встала у него за спиной. Я стояла так близко, что чувствовала тепло его кожи и ужас как прикоснуться хотелось. А ещё лучше к плечу склониться, ручонки определить и из-за него наблюдать. Но я стояла и не смела. Естественно.

Выиграла Валентина Степановна. Артем повернулся и предложил:

— Ну-ка, Лёлик, теперь давай с тобой партию. Ты не против, ба?

— Вообще-то, я на неё ещё виды имею.

— Одну партию, — выставил он указательный палец. Старушка позволила.

Поначалу расстановка складывалась в мою пользу. Я сделала несколько опрометчивых ходов и ситуация поменялась.

— Ты поддаешься! — в какой-то момент заподозрил он и оказался прав: выигрывать у него не хотелось.

— Я не поддаюсь, я рискую, а это разные вещи, — аргументировала ему и для убедительности добавила: — Не люблю скучную игру.

— Это правда, — подтвердила Степановна. — Ольга иной раз в такую жопу себя загонит, без пяти минут «марс» светит, а она ещё и обставить тебя умудряется! Погоди, сейчас и тебе наваляет, мальчишка!

Я уяснила лишь одно: выигрывать у Валентины для меня оказалось гораздо легче, чем проигрывать Корнееву. Тем более, имея цель не вызвать подозрений в намеренном поражении. Не знаю поверил ли он в свою победу, но бабка явно что-то заподозрила.

Они провели ещё две партии и отвлеклись на перекус — свекровь-таки проголодалась. Виктор Петрович поднялся, зевнул и повернулся к родительнице:

— Мать, у нас останешься, на первом этаже тебе Алла постель приготовит.

— Ещё чего, я домой.

— Ты прекрасно видела, мы оба выпили: и я, и Артем. Так что не начинай, я тебя прошу.

— Отвези меня на такси и вернись обратно! — не уступала вредина.

— Я отвезу, — вызвалась я, пока не разгорелся конфликт. — Конечно, если вы мне машину доверите.

— Поедешь с Ольгой?

— Ну, разумеется, поеду, — согласилась она, не глядя на сына. Тот устало кивнул, хорошо, мол, и пожелал всем спокойной ночи. Валентина Степановна фыркнула, вместо ответа, повернулась к внуку и скомандовала: — Артём, ты едешь с нами и медсестричку твою по пути завезем.

Митрофанова натужно улыбнулась. Она последний час только и делала, что улыбалась, да пиджак поправляла, тот всё с плеча упасть норовил. Нет бы надеть по-человечески.