Чужой, далекий. Самый близкий

Глава 4.1

Утром я проснулась первой. Вовка спал в той же позе, на животе, словно ни разу за ночь не пошевелился. На его направленном ко мне лице читалась безмятежность — ещё не знает какую свинью я ему приготовила. Вставать я не торопилась, лежала, глядя в потолок, и прокручивала заготовленные фразы. Как он отреагирует?

Он сощурился, открыл глаза и удивился наступившему утру.

— Бля, я че уснул, да? — с сожалением простонал он, я просто растянула уголки губ. — Сорян, пупсик, я в замоте. Ты ещё такую вкусную пасту приготовила, походу она меня и размотала окончательно.    

— Ерунда, я всё понимаю.

Он перевернулся на спину, опомнился и резко подскочил. С тревожным выражением лица сунул под подушку руку и вынул оттуда телефон, испытывая облегчение.

— Который час? — спросил он. Странно задавать такой вопрос, когда у тебя телефон в руке, но я решила, что он пытается справиться с неловкостью и ответила:

— Около половины восьмого.

— Упс. Я первый в душ, хорошо?

Вовка с легкостью перемахнул через меня и скрылся в ванной. Я заглянула туда, спустя пару минут, он чистил зубы. Щетка в одной руке, во второй телефон, а ноги в четвертой позиции. В этом весь Вовка. Я только головой покачала и ушла варить кофе.

В одном полотенце на бедрах он вскоре очутился на кухне, подхватил свою чашку с напитком и поцеловал меня в плечо.

— Я мудак, да?

— Уснул и уснул, подумаешь. Я не обижаюсь.

— А чего такая грустная тогда?

— Всё в порядке, Вов, правда. Ты устал, я прекрасно понимаю и нисколько не расстроена по этому поводу.

— Нет, так не пойдет, пупс, — он отставил чашку, развернул меня к себе и уселся на табурет. — Вот он я, — ткнул себе в грудь большими пальцами, — а теперь скажи мне всё, что ты обо мне думаешь. Какой я мудак и придурок.

Он сгреб меня за талию и попытался притянуть к себе.

— Прекрати, Вов, — попыталась вырваться, но он только усиливал хватку. Я подняла руки вверх и согласилась: — Ладно, хорошо, ты придурок. Так тебе легче? Можно я теперь умываться пойду?

«Черт, как всё не вовремя!» — простонала в душе. Но я твердо решила не отступать от своего намерения. 

А всё опять пошло не по плану. Вернувшись, я застала Вовку буквально на пороге. Он собирался уйти и не давал мне вставить и слова.

— Лёль, я бежать должен, никак не могу опоздать, — виновато сказал он в дверях.

— Дай мне буквально десять минут, это действительно важно, — взмолилась я, но он уже распахнул их и шагнул к лестнице:

— Я же извинился, а об остальном по телефону поговорим. Я позвоню в перерыве.  

Вернулся, чмокнул меня и сбежал вниз.

В меня словно сатана вселился. Понимаю, важные репетиции и всё такое, но разве трудно было выделить мне десять минут? Пять, в конце концов! Я нашла в тумбочке бумагу и ручку, и настрочила.

«Вова, очень жаль, что мне приходится доносить до тебя информацию таким способом, я предпочла бы сказать в лицо. Я беру «отпуск» в отношениях, паузу, и ближайшие две недели не приеду. Уговоры тут не помогут и, окажись рядом, на решение ты никак бы не повлиял. Я запуталась и хочу понять куда мне двигаться дальше. На данный момент, наше будущее видится мне о-очень туманно, в общем, я хочу разобраться. Удачи на репетициях! О.

Зы: Ключи брошу в почтовый ящик»

Прикрепила её к холодильнику и уехала.

К двум придут жених и невеста, я им бачату ставила. Они желали удивить гостей и бачата, по словам невесты, самый страстный и самый проникновенный танец. Ну и сексуальный, разумеется. Об этом правда невеста смолчала, но иногда слова лишнее звено. Жениху ничего не оставалось, как только смириться и послушно выполнять всё, чего мы от него добивались, и я, и невеста. А хотели мы многого, я по части танца, будущая жена примерно в том же направлении и пол царства в придачу.

Признаться, в бачате я не особа сильна, поэтому приходилось являться за час, а то и два, чтобы самой подготовиться. Танец мы разучивали маленькими частями, многие элементы менялись прямо на ходу, в основном по вине жениха.

Сегодня, вместо того чтобы готовиться, я разглядывала себя в зеркале и вспоминала как здесь очутилась впервые, именно в этом зале. И всё опять к нему сводилось. К Корнееву. Мама меня в первый же год привела, осенью. Юлия Вадимовна, наш хореограф, познакомилась со мной, показала зал, а я подняла на неё глаза и спросила:

— А мы тектоник танцевать будем?

Она рассмеялась каким-то необыкновенным, журчащим смехом и коснулась кончика моего носа:

— Конечно будем.

Меня это устроило. Я исправно занималась: растяжки, упражнения на дыхание и прочее. На отчетном концерте мы танцевали композицию «Фиалки». На следующий год я снова пришла, а после месяца занятий не выдержала и подошла к Юлии Вадимовне с острым для меня вопросом: когда в моей жизни появится тектоник?

— Скоро, — ответила она и бросилась к ссорившимся у кулера девочкам.  

А потом он актуальность потерял. То ли из моды вышел, то ли Артём вырос и перестал его танцевать повсюду. Однако, в танцах я осталась, уже прикипела к ним. Выступления, конкурсы, кастинги. Дальше колледж искусств, хореографическое отделение, работать вернулась в родной центр, опять же, искусств и культуры. Зарплата не весть какая, зато спокойно подрабатывать дают. Свадебные танцы, например. Вальс, танго, фокстрот – самые востребованные. Бачату впервые ставила. Окажись со мной Вовка было бы легче, но вырваться помочь он так и не смог, даже просто подвигаться для души. Не танцевали мы с ним несколько месяцев. А раньше частенько бегали по клубам, удивлять местную публику, и кайфовали от этого. 

Я посмотрела несколько роликов на Ютуб, врубила музыку и стала готовиться. Постепенно моя бачата превратилась в форменное безобразие, я просто бегала по залу и извивалась, как змея. Наверное, поэтому заметила его не сразу и первым делом, когда увидела в зеркале, замерла и подумала: господи, сколько же он тут стоит?