Чужой, далекий. Самый близкий

Глава 7 Артём

Моргун разошелся. Завязал за столом светскую беседу с Лёлькой, шутил и расточал улыбки. Во всеоружии, короче. Я ничего не имею против легкого трепа, только делается это всё с одной целью – понравиться. Здесь можно возразить – кто в этом мире не желает быть объектом восхищения? Только с Максом дела обстоят иначе. Разумеется, он любит находиться в центре событий, но напрягаться лишь по такому случаю не стал бы, у него между «приглянулась» и «секс» можно знак равенства ставить. В общем, он задумал уложить Лёльку в горизонтальное положение. Уж я-то его знаю, у него с этим проще некуда.

В какой-то степени он прав, к чему усложнять там, где стоит кайфануть и расслабиться, но мне для сближения требуется чуть больше, чем красивая мордаха и пятиминутный треп у барной стойки. А сейчас вовсе не во мне дело… это же Лёлька, черт возьми! Наша мелкая Лёлька. Нехер к ней свои яйца подкатывать!

Да-да, я знаю, она выросла и может сама распоряжаться своим телом, но кто угодно, только не Моргун. Макс же просто галочку поставит, очередную «звезду на борте накарябает».

— Научите меня понимать балет, Оленька, — услышал я очередной подкат и скривился.

Мне резануло ухо. Не столько тон его сопливо-медовый, сколько произнесенное «Оленька». Балет его вдруг заинтересовал! Я посмотрел на неё – ей нравилось. И внимание это и употреблённое им обращение. А и вправду, почему Лёлька? Мы её до старости так величать собрались?.. 

— О-о… танцы — это ещё не балет, — заключила она. Непринужденно, нежно даже, без всякого высокомерия к собеседнику. — Научить не смогу, могу совет дать: читайте либретто. 

— Ольга хореограф, не балерина, — вмешался я, — чего ты к ней со своим балетом прицепился.

— Хочешь нам тему для разговоров подкинуть? Валяй.

— И вправду, Артём, чего ты им мешаешь общаться? — заметила мать. — Им интересно, а мы с радостью послушаем, правда Виктор?

Батя вздёрнул одну бровь и скупо улыбнулся. На деле это примерно означало: делайте, что хотите, только меня в свои бредни не впутывайте. Пустопорожний треп для него напрасная трата времени. Вот если бы о делах говорили, тут бы он поддержал с воодушевлением.

Мама поднялась подать чай, я помочь вызвался и предложил перейти на террасу – там свежо. Все сочли идею отличной, лишь батя слинять вознамерился.

— Я его в принципе не хочу, устал, — объяснил он, ища у нас понимания. Мать согласно кивнула, а он, перед тем как подняться к себе, повернулся ко мне и сказал: — В ближайшие дни выбери время и навести бабушку.

Я и сам собирался и теперь, когда носом ткнули, покоробило. Вида не подал, конечно, ответил «хорошо» и потащил на террасу сунутые матерью сахар и варенье.

Лёлька надела кофту. Я поймал себя на мысли, что выдохнул – надпись прикрылась. За ужином фраза тоже оставалась скрытой под столом, но под коркой долбило – она там. Под этим псом в идиотских круглых очках. Может, я и вовсе не обратил бы на неё внимания, если б не Макс. Что это ещё за хрень такая, зачем она такие вещи носит?

А я ведь её совершенно не знаю… в кого Лёлька выросла? Даже не так, какая она, Ольга Уфимцева?  

— Дай мне ключи от тачки, — шепнул Макс, когда мать с Лёлькой увлеклись обсуждением вишневого варенья.

— Это плохая идея, — понял я куда тот клонит, — тем более, девчонка живет неподалеку.

— Отлично, тогда пешочком пройдемся.

— Это плохая идея, — с нажимом повторил я, на что дружок отмахнулся: пучком всё, не парься.

— Эй, о чем вы там шепчетесь? — попеняла нам Лёлька.

— Я выведываю где вы, Оленька, живете, — сладко отозвался Моргун, — потому что считаю обязанным вас проводить. Вы же не против, Алла Тимофеевна?

Он повернулся к матери с лицом готовым выслушать любую кару. Хитер засранец. И мелкую окучивает и мать очаровывать не забывает. Поддержкой и доверием заручиться, вроде как. Мать слегка обалдела, она ведь не дочь даже, но чувствовалось – приятно. Моргун – джентльмен в её глазах.

— Ой, Максим, разумеется, лучше у Оленьки спросить такие вещи, — воскликнула она и ручкой кокетливо махнула – что вы! И эта туда же – Оленька. Она чуть наклонилась к нему и серьезным видом добавила: — Но если вас интересует моё мнение, то я вам отвечу так: девушку проводить следует. У нас, конечно, спокойно, и всё-таки…

— Мама, неужели ты думаешь, что я отправил бы её одну!

Лёлька буквально подпрыгнула и домой собралась.

— Лихо вы гостей выпроваживаете, — заметил я им. Они кинулись убеждать, что это не так, да я и сам к ним присоединился. Та головой замотала:

— Нет-нет, мне действительно пора. Спасибо за вкусный ужин, Алла Тимофеевна.

Провожали вместе. Более идиотскую ситуацию не придумать. Плелись молча до самого подъезда; Максу я своим присутствием настрой сбил, Лёлька сама по себе немногословна. Обо мне и говорить нечего, я приступ агрессии словил, а в такие минуты мне лучше помалкивать.     

Моргун порывался провожать до квартирной двери, на что Лёлька воспротивилась. Тот приложился к её ручке, многообещающе заглянув в глаза, чем окончательно смутил мелкую. Вечный рай на земле, не меньше, обещал тот взгляд и где эта падла так смотреть научилась до сих пор меня не особо волновало. Ну, млели бабы, насрать, мне как-то до лампочки.

— На созвоне, — сделал я ей знак, пожелал спокойной ночи и оттащил дружка.