Чужой голос: Начало

ГЛАВА ПЕРВАЯ

\

«Когда я использую протез, я говорю "правильно". Когда пою, то кричу так, словно у меня есть голос. Но в тишине, перед сном, я пытаюсь прошептать свое имя без него. И каждый раз звучит по-разному. Может, настоящего меня просто не существует?»

Он проснулся как обычно. Обычное осеннее утро — серое, сонное, ничем не примечательное. Но почему-то в груди защемило.

— О чем я думаю? Время-то идет, — спросил он, зажмурившись, и посмотрел на часы. На тумбочке было без пяти...

«Черт, я опаздываю, мать убьет меня...» — Он тут же вскочил с кровати, быстро натянул на себя привычный свитер и джинсы и помчался к двери, чтобы выйти, но уже было поздно.

— Стоять! Почему ты еще дома?! Ты же сказал, что поставил будильник! — грозно раздался с другой стороны коридора женский голос. Это была она, его мать.

Он замер, потом резко махнул рукой: «Не сейчас!» — и буквально съехал по перилам вниз, будто на лыжной трассе. «Будильник... Я же его вчера специально выключил», — пронеслось в голове.

— Привет и пока, сестра! — быстро и нелепо произнес он девушке, стоящей за кухонным столом. Она даже не успела моргнуть, как он уже захлопнул за собой дверь в ванную. С тяжелым дыханием он поднял голову, чтобы осмотреться. «Я в ванной, наконец-то», — промелькнуло в его сознании.

Он тут же взял единственную в стакане зубную щетку, которой было уже несколько лет, и как обычно начал свои ежедневные действия. Но что-то показалось ему странным...

Он поднял голову — и нахмурился. Это было зеркало. Оно было мутным, затянутым странной плёнкой, словно кто-то дышал на стекло часами.

— Что? Почему зеркало мутное? Я не был здесь вчера вечером... — тихо прошептал он, взяв полотенце и вытерев с зеркала всю скопившуюся грязь.

«Раньше такого не было. Странно», — мысленно отметил юноша, а затем внимательно посмотрел в зеркало. Что он ожидал там увидеть? Гориллу? Лучшую версию себя?

Там было всё то же полукруглое лицо, уничтоженное выдавливанием акне, со шрамами в области шеи и каштановые волосы с утренней укладкой. «Мне так больше нравится», — решил он.

Закончив свои утренние дела, несмотря на опоздание, он, медленно ступая, спустя несколько секунд, оказался на тротуаре, засунув руки в карманы брюк. Обычно, когда он так идет, это значит, что он поглощен мыслями: очень глубокими, заставляющими работать каждый нейрон, и не обращает внимания на прохожих.

На тротуаре он автоматически начал отбивать нечёткий ритм ботинком: каблук — щелчок, каблук — щелчок.

Так он придумал свой, в кавычках, первый «хит» — ещё в пять лет, когда понял, что не может напеть мелодию. Вокруг шумел город, не замечая ещё одного странного подростка, выбивающего ритм своей одинокой симфонии.

«Помню этот ритм как свои пять пальцев, ха-ха! Я ведь даже тогда не знал, как произносить слова, но что-то да получалось... А сестра и вовсе думала, что я изображаю клоуна. Хотя, возможно, так и есть...» — мысленно проговорил он, ухмыляясь дороге и изредка проезжающим мимо машинам. «Сегодня же суббота, точно, поэтому так мало машин. Жаль».

Его ухмылка тут же исчезла с лица, как только он подумал об абсурдности своей ситуации: «Я иду в чертов университет в эту прекрасную субботу только ради того, чтобы повысить самооценку этим самозванкам, считающим, что из-за имитации их голоса они имеют право ставить мне хоть десятки колов в день. Не дождетесь! Я уже прямо перед вратами в ад».

И вот, поглощенный философскими рассуждениями, он и не заметил, насколько быстро идет время. Пять минут? Абсолютный рекорд для него! Но сегодня особенный день — битва с «боссами» этого места, если можно так назвать это строение прошлого века.

«К черту!» — он пнул камень около входа и быстро поднялся по лестнице, ведущей к двери со старой, полупрозрачной вывеской «Закрыто до...» Эту вывеску он знал ещё с тех времён, когда его друзья пытались проникнуть сюда ночью. В итоге, их посадили в изолятор. Больше он их не видел.

«Итак... кабинет номер...» — пробубнил он под нос, оглянувшись по сторонам. Странно: сегодня никого не было ни в главном коридоре, ни в фойе. Интересно, почему? И, конечно, не потому, что сегодня выходной день.

«Номер 104. Отлично. Нашел», — удовлетворенно фыркнул он и медленными шагами подошел к двери. Это была старая, деревянная, кое-как отремонтированная бывшим учителем труда, которого не видели уже два года. «Он же не мог просто пропасть, верно? На это явно были причины. Жаль», — пронеслось в голове.

Погруженный в тяжелые мысли, он сначала постучал, а уже потом резко открыл дверь в кабинет.

— Извините, опоздал чуток. Кхм... — неуверенно пробубнил он, входя в кабинет и переминаясь с ноги на ногу.

— Я по поводу недавнего случая…

— Клеменко? — раздался грубый, для женского голоса, тембр. Офисное кресло заскрипело, и человек в костюме, сидящий на нём, встал.

— Да. Сначала я прошу прощения за данный инцидент. Своими действиями я не хотел никого оскорбить, это была своего рода шутка, — заявил он, жестикулируя, чтобы придать своему образу хоть какой-то уверенности.

— Шутка, да? А записи с камер видеонаблюдения говорят об обратном. — Она подняла на него глаза, поправляя свои серые, тусклые очки. — На записях ясно слышны унижение и оскорбление персонала университета, и мы этого допустить не можем. — Она нахмурилась, скрестив руки, хищно наблюдая за его дальнейшими оправданиями.