Чужой муж из зеркала.

Глава14

Две розовые полоски на куске белого пластика.

Они смотрели на меня с журнального столика, как глаза змеи. Яркие. Четкие. Неоспоримые.

Я стояла посреди гостиной Антона, сжимая ручку чемодана так, что побелели костяшки пальцев. Воздух в комнате стал густым, тяжелым, как перед грозой. В нем пахло ложью.

— Я беременна, Антон. От тебя.

Голос Веры звучал тихо, но каждое слово вбивалось в мой мозг раскаленным гвоздем.

Я посмотрела на Антона. Его лицо стало серым, как пепел. Он переводил взгляд с теста на Веру, потом на меня. В его глазах я видела панику. Не гнев, не отрицание. Панику человека, которого поймали с поличным.

— Это бред... — прохрипел он. — Мы не спали.

— Ты не помнишь, потому что был пьян, — Вера сделала шаг к нему, и в этом движении было столько хозяйской уверенности, что меня затошнило. — Но я помню. Ту ночь после похорон отца. Ты сам этого хотел, Антон. Ты шептал мое имя.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Месяц назад.

Месяц назад я сидела в своей питерской квартире, смотрела на дождь за окном и думала о нем. Я скучала. Я почти решилась позвонить. А он в это время... Он утешался в объятиях Веры.

— Ты спал с ней, — мой голос прозвучал глухо, словно из колодца.

Антон дернулся, как от удара.

— Лиза, нет! Я клянусь... Я проснулся, и она была там, но я ничего не помню! Я был одурманен!

—Опять? Так же как на выпускном вечере пять лет назад? Не слишком ли часто ..... Ты проснулся с ней, — повторила я. Слова падали, как камни. — Ты был в одной постели. Голый. С ней.

— Лиза, послушай! — он шагнул ко мне, протягивая руки. — Это ничего не значит! Я люблю только тебя!

Я отшатнулась.

— Не трогай меня.

Мне было физически больно смотреть на него. На его губы, которые вчера целовали меня. На его руки, которые ласкали мое тело. Я чувствовала себя грязной. Использованной.

Я поверила ему. Господи, какая же я дура. Я поверила в сказку про «верного рыцаря», который ждал меня пять лет. А он... он просто жил своей жизнью. Спал с Верой, когда ему было грустно. И врал мне в лицо, глядя в глаза.

— Поздравляю, — сказала я, глядя на Веру. — Ты добилась своего.

Она стояла, опустив глаза, изображая жертву.

— Я не хотела, чтобы так вышло, — прошептала она. — Я не знала, что ты приедешь.

Лгунья. Она все знала. Она всегда все знала.

— Лиза, не уходи! — Антон преградил мне путь к двери. — Мы сделаем тест ДНК! Это может быть не мой ребенок!

— А если твой? — я посмотрела ему в глаза. — Если это твой ребенок, Антон? Ты бросишь его? Ты заставишь ее сделать аборт?

Он замолчал. Я видела, как он мучается. Антон был слишком правильным, слишком честным. Он не смог бы бросить своего ребенка. Даже от нелюбимой женщины.

— Пропусти меня.

— Лиза...

— Отойди! — крикнула я.

Он отступил. В его глазах стояли слезы, но мне было все равно. Мое сердце превратилось в кусок льда.

Я толкнула дверь и вышла в ночную прохладу.

— Ох... — донесся сзади стон Веры. — Антон... мне плохо...

Я не обернулась. Я знала, что он не побежит за мной. Он останется с ней. С матерью своего будущего ребенка.

Я вышла за калитку, где меня уже ждало такси. Водитель, дядя Миша, курил, прислонившись к капоту.

— На вокзал, дядь Миш, — бросила я, закидывая чемодан на заднее сиденье.

— Случилось чего, Лизавета? — он выбросил сигарету, глядя на мое лицо.

— Случилось. Жизнь случилась. Поехали.

Машина тронулась. Я не смотрела в зеркало заднего вида. Я знала, что там никого нет. Антон не бежал за мной. Он спасал Веру.

Мой телефон в кармане завибрировал.

Антон.

Я сбросила вызов. Он перезвонил снова. И снова.

Я достала телефон. Вытащила слот для сим-карты. Маленький кусочек пластика — моя связь с этим миром. С Заречьем, с прошлым, с ним.

Я опустила стекло. Ветер ударил в лицо, растрепав волосы.

Я разжала пальцы, и сим-карта исчезла в темноте обочины.

— Все, — сказала я вслух.

— Что «все»? — не понял водитель.

— Все кончено.

На вокзале я купила билет на ближайший поезд до Петербурга. Плацкарт, верхняя полка у туалета. Мне было плевать. Главное — уехать.

В вагоне пахло дошираком и чужими носками. Я забралась на свою полку, отвернулась к стене и накрылась с головой колючим казенным одеялом.

Поезд тронулся.

Меня начало трясти. Зубы стучали, как в лихорадке. Я засунула кулак в рот, чтобы не завыть.

Вчера. Только вчера я была самой счастливой женщиной на свете. Мы лежали в той же спальне, строили планы, выбирали имена для будущих детей. А сегодня...

Сегодня я узнала, что я — просто эпизод. Временное утешение.

«Я беременна от тебя».

Эти слова Веры крутились в голове заезженной пластинкой. Ребенок. У них будет ребенок. Маленький человечек с глазами Антона. Он будет расти, называть Веру мамой, а Антона папой. Они будут семьей.

А я? Я вернусь в свою пустую питерскую квартиру, к чужим ролям и холодной постели.

Меня затошнило. Я вскочила и побежала в туалет, едва успев захлопнуть дверь.

Меня рвало желчью и горечью. Я смыла воду, умылась ледяной водой из ржавого крана. Из зеркала на меня смотрела бледная тень с красными глазами.

— Ненавижу тебя, — прошептала я своему отражению. — Ненавижу за то, что поверила.

Я вернулась в Питер тенью самой себя. Первые дни я просто лежала лицом к стене в своей съемной квартире, не отвечая на звонки. Я хотела умереть.

Меня вытащил Клим.

Он приехал ко мне на третий день. Просто позвонил в дверь и стоял, пока я не открыла — растрепанная, опухшая от слез. Он не стал задавать вопросов. Он просто вошел, заварил чай и заставил меня поесть.

— Я не спрашиваю, что там случилось, Лиза, — сказал он тогда, глядя на меня своими пронзительными темными глазами. — Но я не дам тебе сгнить заживо. У нас контракт. Съемки. Ты нужна мне... то есть, фильму.