Чужой муж. Книга первая

Глава 12

Наталья

Билеты были куплены, вещи я практически собрала, родителей предупредила о своем приезде. Дела передала Ольге. Несмотря на предстоящую поездку, на душе лежал камень, и едкие слова Лёши никак не уходили из моей головы и сердца...

Заставила себя сесть и подготовить документы на развод, заполнила необходимое заявление и составила соглашение о разделе имущества; всё же сначала нужно было попробовать всё урегулировать мирно, а уж если не удастся, то тогда буду готовиться к суду. В любом случае, после внеплановых выходных мне должно было стать хоть немного легче. На меня давили стены, сжирала привычная обстановка квартиры, в которой каждый сантиметр был пропитан воспоминаниями. Повсюду были вещи Алексея, каждую деталь мы покупали и выбирали вместе. Боже, сколько счастливых дней и моментов я пережила здесь! И тут же, в этой спальне, он бил словами наотмашь, тут же я узнала о том, что весь мой брак — иллюзия и обман, как и любовь моего мужчины...

После нашего разговора с бывшим мужем я не могла спать в той комнате и постелила себе в зале. Гостить у подруги больше, чем два дня, я не могла себе позволить: у нее своя жизнь и семья. В конце концов, никто не умер, все здоровы. А сердце? Оно заживет, рана затянется. Ведь когда-то должна? Окинув взглядом квартиру, поняла одно: я не смогу тут жить, находиться, существовать, как раньше. Скорее всего, ее придется продать или оставить Алексею, а себе купить другую. Вкладов в банках хватит на это. Просто заберу не половину, а больше. Сейчас не очень хотелось думать об этом. Позже.

Я переписывалась с мамой, отвечая на ее многочисленные вопросы, когда в замочной скважине повернулся ключ, а у меня сердце ухнуло в пятки. До конца не могла поверить, что мне не почудилось и Лёша действительно пришел домой как ни в чем не бывало. Еще прошло слишком мало времени, я была не готова к этой встрече. Отложила телефон; пальцы дрожали, а во рту пересохло, то ли от страха, то ли от стойкого нежелания видеться с ним. Но мне никуда не исчезнуть, не испариться. Приросла к дивану, боясь шевелиться и, кажется, дышать...

Он вошел в комнату; лицо спокойное, безэмоциональное. Волосы растрепанные, на подбородке и щеках легкая щетина — всё тот же, но уже какой-то чужой... Лёша молчал. Прислонился спиной к косяку и просто наблюдал за мной. Я отвела взгляд, не в силах смотреть на него, испытывая физический дискомфорт от его присутствия. Пауза затягивалась. Вроде, всё те же мы... Хотя нет, другие: поломанные, не прошедшие проверку временем, потерявшие, кажется, сами себя.

— Нат...— Он тихо выдохнул мое имя и замолчал, словно каждое слово ему давалось с трудом.

— Не нужно, Алексей, — поспешила остановить его, чувствуя его настрой, понимая, что он остыл и, возможно, даже сожалеет о том, что произошло. — Мы уже всё сказали друг другу.

— Нет, — возразил он. — Я не сказал самого главного. — Вновь последовала изнуряющая, мучительная пауза. — Прости меня...

Два слова. Такие простые, но такие нужные... были... Сейчас они бесполезны, теперь они, как подачка или насмешка.

— Я такой херни наговорил, — продолжил он негромко. Голос его проникал под кожу, несся по венам к сердцу, а там не трогал душу, как раньше, наоборот, ударяясь о выстроенную броню, рассыпался на осколки, царапавшие грудную клетку изнутри.— Я так не думаю, это всё эмоции. Черт, Наташка, мы же с тобой чуть ли не с детства вместе! Всегда была ты, оглянись назад, всё в моей жизни связано с тобой... Всё пропитано тобой...

— Лёш, — вновь прервала его откровения, — ты легко переступил через это: через наше прошлое, через меня.

— Я ошибся, оступился... — скривившись, будто ему отдавили ногу, проговорил Алексей. — Ты не представляешь, как я сожалею...

— Мне тебя пожалеть? — холодно уточнила, рассматривая его, понимая, что сейчас мне нужно быть сильной, стиснуть зубы и не дать слабину. Ведь по-другому уже не будет, можно надеть розовые очки и кормить себя иллюзиями, что мы всё переживём, восстановим... Никогда. Никогда не будет, как раньше. Сколько ни склеивай разбитую чашку, она будет царапать тебя своими краями. Я не смогу забыть его измену, беременную от него девушку, его слова и поведение.

— Я пришел нормально поговорить. Не нужно включать тут стерву, — хмыкнув, покачал головой Лёша, явно не одобряя мой настрой и постепенно теряя свой запал на душевную беседу. — Мы оба виноваты в том, что всё так некрасиво закончилось...

— Да, я помню, — горько усмехнулась в ответ. — Я больная, алчная и прошаренная. В этом причина твоей измены. Из-за этого ты снял штаны и залез на другую женщину.

— Не из-за этого, — покачал упрямо он головой. — Ты перестала быть моей Наташей. Мы отдалились. Раньше мы смотрели в одну сторону, у нас были одни цели и планы. Я... Мне не хватало твоего тепла, внимания, любви...

— И ты нашел их на стороне, — кивнула, пребывая в недоумении: неужели Лёша ждет, что я приму его позицию, пойму ее? — Так тут не будет иначе. Я не стану прежней. Не теперь. Зачем ты пришел? Иди обратно, Алёш. У тебя там молодая и беременная.

— Продолжаешь корчить из себя сильную и независимую? — холодно спросил он, меняясь на глазах. Взгляд его стал тяжелым, злым. — Что ж, давай, растопчи всё, к чертовой матери! Да, у меня там молодая и беременная, в рот мне заглядывающая, но я пришел сюда. Я до тебя пытаюсь достучаться, но ты в танке, упертая, как... Наташ, я же уйду сейчас, навсегда. Понимаешь это?

В неверии смотрела на него. Он меня пугает своим уходом?

— Уходи, — прошептала в ответ. Голову разрывало от боли, губы онемели, а по коже вновь пробежал мороз. — Это всё, Лёш. Точка.

— Уверена, что не пожалеешь? — складывая руки на груди и нагло смотря на меня, произнес он с металлом в голосе.

— Нет. Не уверена. Но ты мне больше не нужен. Ты чужой, грязный, не мой, — с болью проговорила, чувствуя горький ком во рту.

— Ну и пошла тогда! — взорвался он, направляясь в комнату. — Писульки свои можешь засунуть себе в одно место! Я пришлю тебе свой вариант раздела имущества; не устроит — увидимся в суде! Остальные вещи заберу позже! — в бешенстве орал из спальни Лёша, видимо, собирая необходимое, а я вжалась в диван, мечтая заткнуть уши и убежать от него как можно дальше. Это было даже к лучшему, что он так себя вел: у меня останется меньше сомнений и сожаления. — По квартире тоже губу не раскатывай, она наша. Я на нее такие же права имею, как и ты...