Чужой папа для моего ребёнка

Пролог

Пролог

Она смотрела на телефон так, будто он был заряженным пистолетом. Экран горел ровным, холодным светом, высвечивая в темноте спальни имя, которое она поклялась себе вычеркнуть из памяти, но которое занозой сидело под кожей уже третий год.

«Андрей».

Тысяча семьсот двадцать три дня. Именно столько прошло с того вечера, когда она стояла в дверях их общей квартиры с чемоданом в одной руке и плачущей трёхмесячной Никой в другой, а он смотрел на неё пустым, стеклянным взглядом человека, который уже сделал свой выбор и ни о чём не жалел.

«Я устал», — сказал он тогда. Просто. Без истерик, без попыток удержать. «Я не просил этого ребёнка, Лера. И я не хочу быть отцом, который каждый вечер будет возвращаться в клетку».

Она могла бы кричать. Могла бы бить его по груди, требовать, чтобы он посмотрел на дочь, на маленькое сморщенное существо, которое пахло молоком и требовало защиты. Но она просто кивнула. Развернулась и ушла. Потому что если тебя не любят — ты не выпросишь любовь криком. Ты просто уходишь. С достоинством, которое в тот момент было единственным, что у тебя осталось.

— Мам, а почему ты не спишь?

Голос Ники разорвал тишину, вернув Леру в реальность. Она резко перевернула телефон экраном вниз, словно тот мог обжечь её, и улыбнулась пятилетней девочке, которая стояла в дверях спальни, потирая кулачками сонные глаза.

— Принцесса, что случилось? Кошмар приснился?

Ника покачала головой, но уже через секунду нырнула под одеяло и прижалась к матери, обхватив её ручонками за талию. Лера почувствовала, как маленькое тельце расслабляется, доверчиво прижимаясь к ней, и в горле привычно встал ком.

За пять лет она привыкла быть одновременно мамой, папой, главой семейства и добытчиком. Она привыкла, что на её плечах лежит весь мир, и что нет никого, кто мог бы её подстраховать. После той ночи она дала себе слово — больше никогда не становиться зависимой. Ни от кого. Даже если это будет означать полное одиночество.

Но иногда, в такие вот минуты, когда Ника засыпала у неё на руках, а за окном шумел чужой и ещё не обжитой город, ей хотелось выть. От усталости, от страха, от несправедливости. От того, что она так и не научилась доверять мужчинам, но внутри, глубоко, в той части души, о которой она старалась не думать, жила глупая, наивная надежда.

Надежда, что ещё не всё потеряно. Что она заслуживает большего, чем быть просто матерью-одиночкой в новом городе, где её никто не знает.

Она переехала в этот небольшой прибрежный город два года назад, когда поняла, что в столице ей не дадут покоя. Там были слишком шумные улицы, слишком знакомые лица и слишком много воспоминаний. А здесь — тишина, море и пустота. Идеальное место, чтобы начать всё сначала.

Или, по крайней мере, попытаться.

Лера поцеловала дочь в макушку и выключила ночник. Но заснуть не смогла. Она долго смотрела в потолок, слушая, как ветер за окном играет с ветвями старого клёна, и думала о том, что прошлое имеет дурную привычку возвращаться в самый неподходящий момент.

Звонок от Андрея стал первым звоночком. Она не ответила, не перезвонила. Но осадок остался — липкий, неприятный, словно предчувствие.

Завтра будет новый день. Завтра она снова пойдёт на работу, заберёт Нику из сада, приготовит ужин, и они снова будут жить своей размеренной жизнью, где нет места для сюрпризов. Так было и так должно было остаться.

Но именно завтра судьба решила доказать ей, что всё, что она планировала — лишь иллюзия.