Чужой свет

Глава девятая: Сергей.

Синий свет лаборатории играл на поверхности полированных стен, отбрасывая холодные блики на лицо Зифана. Он откинулся в кресле. Его взгляд был прикован к монитору наблюдения, где в каюте метался во сне Сергей. Учёный не моргал, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Одна и та же мысль, острая и неотвязная, сверлила мозг, эхом повторяя ту же тревогу, что посетила Тарра: «Почему именно Таэлира? Что в ней такого, чего нет в других? Если эти тени из ZYGOREX знали об ифрилийцах, знали о их слабости к луне, почему не взяли первого попавшегося обезумевшего сородича? Зачем нужна была именно она, живая, чистая, не тронутая проклятием»? Ответов не было. Только тишина убежища и тяжёлый груз догадок.

***

Сергей сбросил с себя одеяло, сел на край койки. Сон бежал от него, как вода сквозь пальцы. Вместо него накатывала волна тревоги − тупой, животной, знакомой до дрожи. Горло сжалось.

«Во что я ввязался?» − мысль пронеслась, лишённая пафоса, простая и горькая. Ещё несколько месяцев назад мир был жёстким, но понятным: работа в автосалоне, ипотека, редкие встречи с друзьями. Мир, где оборотни и инопланетяне жили только на страницах фантастических романов. Теперь же он сам стал частью кошмара. Он − то самое чудовище из ночных кошмаров, тот, кто оставляет кровавые следы в лесу и просыпается голым в грязи. Он причинял боль. Даже если не помнил, даже если это было волей жестокого разума − это меняло мало. Винтовка убивает, пуля невинна. Но ствол чувствует отдачу.

«Если бы не они…» Он взглянул на безликую стену каюты. Зифан и Тарр. Чужаки, которые вытащили его из ада, в который он попал не по своей воле. Они дали ему пусть и хрупкую, но всё же надежду. После стольких месяцев одиночества, страха и отчаяния. Это было больше, чем он мог ожидать от этого нового, жестокого мира.

Сергей посмотрел на часы − простые, электронные, купленные на распродаже. Уже ночь. Луна где-то там, за сотнями метров грунта и бетона, за невидимым щитом, который должен был его защищать.

И тогда это началось.

Сначала − лёгкая ломота в костях, знакомая, как предчувствие гриппа. Потом − жар, разливающийся от позвоночника, будто кто-то влил под кожу раскалённый металл. В ушах зазвенело, мир поплыл. Он знал, что это означает. «О нет, только не опять. Не здесь. Не сейчас!» − мысль прорвалась сквозь нарастающую пелену боли, чужая, тонкая, как последняя нить.

Он рухнул с койки на холодный пол. Спину выгнуло неестественной дугой, суставы затрещали тихим, влажным хрустом. Кости ног и рук будто растягивались изнутри, кожа запылала, зачесалась, будто под ней копошились тысячи насекомых. Ногти на пальцах посинели, потемнели, выгнулись в острые, изогнутые крючья, царапающие полимерное покрытие пола. Челюсть свело судорогой − боль ударила в виски, и он почувствовал, как клыки упираются в нижнюю губу, острые и длинные. Из горла вырвался хрип − не крик, а предвестник рыка.

Сознание стало утекать, как вода в песок. На его место выползало нечто тёмное, простое, голодное и яростное. Оно не мыслило − оно хотело бежать, рвать, чувствовать под когтями и клыками плоть и вкус крови.

И вдруг − всё прекратилось.

Боль отступила, будто перерезали невидимую струну. Жар сменился леденящим холодом пота. Кости с тихим щелчком вернулись на место, когти втянулись, оставляя на пальцах лишь ломоту и синяки. Челюсть сжалась, клыки будто растаяли. Сознание хлынуло обратно, ясное, переполненное животным страхом и недоумением.

Сергей лежал на полу, тяжело дыша, ощущая каждый мускул как отдельную, ноющую боль. Он поднял руку − человеческую, со знакомыми шрамами от детских царапин. Он не стал чудовищем. Почему?

«Убежище… щит… он сработал? Или… не сработал до конца?» Он поднялся, пошатываясь, опёрся о стену. Тело дрожало мелкой дрожью. «Зифан. Нужно к Зифану. Сейчас же».

***

Лаборатория встретила его тем же синим полумраком. Зифан не спал. Он сидел перед главным терминалом, его взгляд был сосредоточен на одном из боковых мониторов − застывшей записи с камеры в каюте Сергея. На записи − человек, корчащийся на полу в муках неконтролируемого превращения.

− Зифан! − голос Сергея сорвался на хрип. − Ты был прав. Я… я начал меняться. Прямо в каюте. Но потом… превращение прекратилось. Почему? Что произошло?

Учёный медленно повернулся. Его лицо в холодном свете казалось высеченным из светлого камня. Глаза, обычно острые и отстранённые, теперь смотрели на Сергея с непривычной, почти болезненным вниманием.

− Я видел, − сказал Зифан, его голос был низким, без интонаций. − Каждый спазм, каждый излом. Поля подавления отразили основной импульс. Но не поглотили его полностью.

− Но ты же сказал, что здесь безопасно! Подавитель… он ведь должен был…

− Подавитель выжигает лунное излучение в клетках, Сергей, − перебил его Зифан, поднимаясь. − Он создан для ифрилийской биологии, где луна − лишь внешний катализатор, ломающий внутренний баланс. В твоём случае… − он сделал паузу, подбирая слова, − в твоём случае баланса изначально и не было. Тебе «встроили» в твой геном несовместимую часть ДНК. По сути это иная сущность, чужеродная. Зверь может вырваться наружу от стресса, от страха, от выброса адреналина. От самого воспоминания о боли. Поля убежища подавили внешний триггер − луну. Но не смогли заглушить внутренний сигнал − твой собственный ужас.

Сергей почувствовал, как пол под ногами стал зыбким. − Значит… я никогда не буду в безопасности? Даже здесь?

− Нет. Мы адаптируем поля. Увеличим мощность, изменим частоту. Сегодня ночью это сработало, не так ли? − В голосе Зифана пробилась редкая, скупая нота уверенности. − Но это паллиатив, Сергей. Чтобы найти настоящее лечение, нужно понять, какую именно часть ДНК они добавили, а какую изменили. Ответ на этот вопрос может быть там, − он кивнул на чёрный прямоугольник жёсткого диска, лежащий на столе. − Завтра мы поедем за твоим компьютером. И начнём искать ответы.

− Ты… пойдёшь со мной? − Сергей не мог скрыть удивления. − А Тарр?