Чужой свет

Глава одиннадцатая: Новая жертва.

Чёрный седан плыл по городским артериям, разрезая потоки машин. Таэлира сидела рядом с Тарром, её взгляд прилип к окну, впитывая мир, который за пять веков стал другим – чужим, слишком громким и ярким. Гигантские экраны кричали рекламой, люди спешили, уткнувшись в маленькие светящиеся прямоугольники в руках.

– Тарр, скажи, – голос Таэлиры прозвучал тихо, почти заглушённый гулом двигателя. – Что случилось с тем ифрилийцем…которого мы поймали, после того, как меня похитили. Он выжил?

Тарр молчал несколько секунд. Его пальцы сжали руль так, что искусственная кожа слегка заскрипела.

– Не выжил, – наконец ответил он, и в его голосе, обычно твёрдом, проскользнула знакомая Таэлире усталость. – Его обращение было необратимым. Излучение… – в сердце Тарра скользнул холодный осколок старой боли, – излучение съело его разум полностью. Подавитель не помог. Мне пришлось…

Он замолк, взгляд его упёрся в дорогу, но видел не её – а лабораторию Зифана, тело сородича в клетке, которое ещё дёргалось в предсмертных судорогах, и пистолет в своей руке, тяжёлый, как целая планета.

Таэлира положила ладонь на его руку. Её прикосновение было тёплым, живым, настоящим – антагонистом той ледяной памяти.

– Ты сделал, то что должен был, – сказала она мягко. В её глазах горело понимание – она знала эту цену. – Ему уже нельзя было помочь. Ты же знаешь. Не вини себя.

– Знаю. Но каждый раз… каждый раз, Таэль, я как будто обрываю не только жизнь, но и часть себя. Часть нашей расы, нашего прошлого.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом гибридного двигателя. Таэлира смотрела на профиль Тарра – на резкую линию скулы, на напряжённую челюсть. Он не изменился внешне, но сколько же этих «частей себя» он похоронил за века?

– Есть новости с Ифрилии? – спросила она, меняя тему, но её голос был осторожным. – Как Наар? Как остальные?

Тарр медленно выдохнул.

– Иногда связываюсь через ретранслятор. Сигнал слабый, помех много… И каждый раз они просят вернуться. Говорят, что Земля – безнадёжное дело. Что я нужен своему народу там, на родной планете.

– А Наар? Он же взял на себя руководство после…

– После моего ухода? Да. Но, говорят, он не справляется. Что давление кланов растёт, что многие хотят забыть про Землю, как о страшном сне. Но я… я верю в него. Он силён. И мудр. Пока я не могу вернуться. Не могу обречь свой народ на тьму.

Таэлира задумалась, наблюдая, как за окном мелькают коробки панельных домов. Тарр не из тех, кто отступает. Не из тех, кто прощает себе ошибки. Когда всё это закончится – если закончится – ей придётся уговорить его посетить Ифрилию. Хотя бы для того, чтобы закрыть старые раны.

Машина свернула в знакомый двор. Ничего не изменилось с момента последнего визита Сергея и Зифана: тот же потрескавшийся асфальт, те же ржавые качели, та же серая десятиэтажка. Таэлира вышла из машины, её янтарные глаза, скрытые за затемнёнными стёклами, внимательно изучали здание.

– Значит, теперь люди живут… в таких коробках? – спросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. – Слишком тесно. И весь город заставлен этими… каменными ульями. Нет места для простора. Для прогулок. Для охоты.

Она закрыла глаза на секунду, в памяти тут же всплыли густые леса Ифрилии, где деревья клонят к земле тяжёлые, багровые листья. Редкие поселения, небольшие города. Самый большой из них – столица планеты - Веллхар. Тихий шепот ветра в кронах, а не вечный гул мегополиса.

– Пять веков назад Земля больше походила на наш дом, – прошептала она.

Она вспомнила ночные пробежки с Тарром – не ради выживания, а ради ясности ума и остроты чувств. Запах влажной земли, страх добычи, горячая кровь на языке. Вспомнила, как он учил её читать лес как книгу, как находить следы, невидимые человеческому глазу. Как смеялся, когда она в первый раз сама поймала клинокрэя, местного аналога оленя.

Интересно, помнят ли её ещё на Ифрилии? Помнит ли Наар? Или она стала всего лишь призраком из старых легенд, грустной историей, которую рассказывают у огня?

– Кажется, это здесь, – голос Тарра вернул её к действительности.

Они стояли у квартиры Кати. Звонка не было видно. Тарр постучал костяшками пальцев по двери.

Ответом был тихий, неестественный скрежет. Дверь подалась внутрь под его касанием – замок был сломан, дверная коробка расщеплена у самого косяка.

Тарр и Таэлира переглянулись. Они поняли друг друга без слов. Дверь была взломана. И сделано это было грубо, будто бы в спешке.

Тарр шагнул внутрь, его тело автоматически заняло стойку, готовое к мгновенной реакции. Он прикрыл глаза, волевым усилием позволяя всем чувствам усилится.

Мир взорвался.

Тишина квартиры наполнилась звуками: тиканье забытых на кухне часов, шорох мыши за плинтусом, едва уловимый гул проводки – никого. Запахи же говорили яснее слов: едкий пот, свежий, с кислинкой адреналина, синтетики и оружия – запах вооруженных людей – мужчин, их было примерно трое. И поверх всего – тонкий запах шампуня с яблоком, домашней пыли, и чистый, острый страх девушки. Катя.

Их опередили. Её похитили.

В груди Тарра сжалось ледяным, знакомым до мурашек чувством. Точно таким же, как пять веков назад в том лесу. Та же беспомощность. Та же ярость. То же гулкое, тошнотворное эхо собственной неудачи.

Он стоял, сжав кулаки, в его янтарных глазах бушевала буря.

Таэлира коснулась его предплечья. Её пальцы были твёрдыми, живым якорем в этом шторме.

– Мы найдём её, – сказала она, и в её голосе не было сомнений. Только холодная решимость. – Мы не позволим им сделать с ней то, что сделали с Сергеем.

Тарр медленно повернул к ней голову. Взгляд его был тяжёлым, но в глубине янтарных зрачков уже загорался знакомый огонь – огонь охотника, у которого появилась цель.

– Ты права, – его голос прозвучал низко, почти сипло, но в нём вновь появилась сталь.

Он приложил два пальца к височной кости, активируя имплантированный коммуникатор. Устройство, работающее на принципе квантовой запутанности частиц, – не телепатия, но для стороннего наблюдателя неотличимая от неё.