Чужой свет

Глава четырнадцатая: На грани.

Таэлира рухнула рядом с чёрным каркасом, её пальцы вцепились в холодные пластины брони, будто пытаясь впитать остатки тепла, которого уже не было. Грудь разрывало на части, словно сердце, столетиями бившееся в унисон с его собственным, теперь разорвалось на клочья. Слёзы текли, и жгли, как расплавленный свинец, оставляя на щеках невидимые шрамы. Он нашёл её. Вырвал из ледяного небытия. И теперь лежал перед ней – неподвижный.

Зифан молча подключился к нейроинтерфейсу экзоскелета. На визоре его шлема замелькали руны – тревожные, прерывистые. «Нет сигнала жизнеобеспечения. Регенерация невозможна. Нулевая биоактивность». Учёный сжал кулак, почувствовав, как под перчаткой дрогнули искусственные мышцы его собственного костюма. Он подошёл к Таэлире, его тень накрыла её сгорбленную фигуру.

– Нам пора, – голос Зифана был сухим, как треск статики, но в нём зияла та же пустота, что и в её груди. – Я понесу его. Нельзя оставлять его здесь.

– Нет! – её крик вырвался, как вопль раненой волчицы, от которого задрожали стены ангара. Она отшвырнула его руку, припала к шлему Тарра, за которым когда-то горели родные жёлтые глаза. – Ты сильный! Ты пережил века! Ты обещал… обещал, что не бросишь меня! – её слова превратились в сдавленный стон. Она приникла к его груди, словно ища защиты и замерла.

И тогда – сквозь гул в ушах, сквозь собственное бешеное сердцебиение – она услышала. Одинокий. Глухой. Тихий, как эхо из глубокой пещеры. Удар. Потом ещё один. Медленный, тяжёлый и упрямый.

– Зифан! – её голос сорвался на визг, полный дикой, немыслимой надежды. – Сердце! Оно бьётся!

Учёный замер. – Не может быть. После выстрела Калликса никто… – он не договорил, рванулся к телу, приложил ладонь к шее под шлемом. Датчики его костюма завизжали тревогой. – Никто не выживает после удара нейтронным сгустком. Он выжигает материю на уровне атомных связей.

– Что это за оружие? – Сергей стоял рядом, всё ещё прижимая к себе бесчувственную Катю, его голос прозвучал приглушённо, будто из-за толстого стекла.

– Калликс. Это оружие – старая технология, – Зифан уже выдёргивал из предплечья своего экзоскелета чёрный, живой на вид кабель-синаптор. – Оружие, запрещённое на Ифрилии уже очень давно. – Он вонзил разъём в порт на груди Тарра. Данные хлынули потоком.

"Критическое повреждение. Целостность грудной клетки нарушена."

"Регенерация невозможна. Причина: нейтронное загрязнение. Уровень rad: 9.8 зв."

"Система поддержания жизни активирована. Аварийный генератор: 97%."

"Внимание. Перегрев. До отключения: 01:44:12."

"Биоритм: гибернация. Пульс: 7 уд/мин."

– Он в анабиозе, – прошептал Зифан, и в его голосе впервые зазвучало нечто, похожее на азарт учёного, столкнувшегося с невозможным. – Костюм загнал его в глубочайший гипобиоз, чтобы продлить его жизнь. Но генератор вот-вот откажет. Нужно в убежище. Срочно.

Он взвалил на себя могучие тело Охотника, искусственные мышцы его экзоскелета напряглись с тихим гулом. Таэлира помогла, её движения были резкими, точными, веками, отточенными в бою. Сергей, не выпуская Катю, бросился к машине.

Дорога обратно казалось, тянулась вечность. Ночной город проплывал за тонированными стёклами сюрреалистичным бредом. Каждое мгновение Зифан чувствовал, как через кабель в его костюме передаётся слабый, прерывистый пульс Тарра – ниточка, тонкая и хрупкая. Две жизни. Одна – в его руках, древняя и уставшая. Другая – в руках Сергея, хрупкая, человеческая, отравленная тем, что должно было спасать.

Лифт в убежище двигался с черепашьей скоростью. Наконец, когда двери лифта открылись, они помчались так, что синие стены коридора сливались в сплошную полосу. Лаборатория встретила их немым сиянием. Зифан сняв свой шлем, уложил Тарра на диагностический стол – тот самый, где когда-то лежала Таэлира.

– Отнесите девушку в криокапсулу, в медицинском модуле, – скомандовал ученый. – Протокол жизнеобеспечения запустится автоматически. Он стабилизирует нейронную активность.

– Я остаюсь, – голос Таэлиры не дрогнул, в нём звенела сталь.

– Он один несправиться, – Зифан кивнул на Сергея, не отрывая взгляда от сканирующих лучей, уже оплетавших тело Тарра. – Иди.

Таэлира метнула на него взгляд, полный ярости и боли, но развернулась и исчезла в коридоре, увлекая за собой Сергея с его ношей.

Данные выстроились в картину от которой бросало в дрожь. Нейтронная инфекция. Она убивала, превращаяя клеточную структуру в неустойчивую массу, которую регенерация бессильно пыталась «починить», тратя последние ресурсы тела. Бесконечный цикл распада.

– Что это значит? – Таэлира вернулась, сбросив шлем. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза горели. – Почему регенерация не работает?

– Радиация, – Зифан указал на голограмму, где алым цветом полыхал очаг глубокого поражения. – Она создаёт «призрачные» клетки. Регенерация работает, но материя распадается быстрее, чем синтезируется. Калликс был создан с расчётом на это.

– Можно что-то сделать? – в её вопросе уже не было надежды. Был лишь вызов.

Зифан медленно повернул голову. Его взгляд упал на массивную сферу Подавителя, возвышавшуюся над лабораторией.

– Нет! Только не это, – она поняла мгновенно. – Зифан, он не рассчитан на это! Подавитель выжигает лунный свет, а не…

– А что такое, этот свет? – перебил он, его голос стал серьёзным и отстранённым. – Это тоже излучение, впитавшееся в клетки. Квантовая аномалия. Принцип тот же. Мы можем перенастроить поле на частоту нейтронного распада. Выжечь радиацию, как инфекцию.

– И выжечь всё остальное вместе с ней, – прошептала Таэлира. – Его разум. Память. Всю его сущность.

– Без этого регенерации не справиться. Шанс – один к миллиону. Маленький. – Зифан подошёл к ней вплотную. Его глаза, казалось смотрели прямо в её душу. – Но это шанс. Он умирает. Медленно и мучительно. Ты этого хочешь?

Она взглянула на него, и в её взгляде бушевала гроза: пять веков одиночества и страха в заточении. Теперь она свободна, но без него это уже не имеет смысла.