Чужой свет

Глава восемнадцатая: Разлом.

Сергей сидел на холодном металлическом стуле в углу медицинского модуля, его мысли были заняты лишь одним человеком. Он наблюдал, как Катя, оживлённо жестикулируя, о чём-то спорила с Зифаном у голографического макета мозга. В её осанке, в чётких, отточенных движениях руки, чертившей траекторию в воздухе, чувствовался профессионализм.

«Я и тебя в это втянул, – пронеслось в его голове, мысль горькая, как дёготь. – Хоть и не по своей воле. Но всё же…теперь ты в опасности, из-за меня».

Внутри него шевельнулось нечто тёмное и тёплое. Но это была не попытка вырваться. Скорее, было ощущение, будто что-то повернулся на другой бок, при этом сонно ворча. Это ощущение было странным. Но уже почти привычным.

– Ты ей так и не сказал?

Сергей вздрогнул так, что стул скрипнул. Рядом, бесшумно возникнув из тени, стояла Таэлира. Её лицо было бесстрастным, но в глазах, пристально изучавших его, уже не было прежней враждебности. Но было что-то новое, нечто похожее на попытку начать всё сначала.

– Нет, – выдохнул он, голос прозвучал сипло. – Пока нет. Она и так через ад прошла. Не хочу… я не хочу увидеть в её глазах ужас. Не хочу, чтобы она меня возненавидела.

– Она тебе доверяет, Сергей, – Таэлира опустилась на соседний стул, её движения были по-кошачьи плавными, но без прежней агрессии. – Рана от правды со временем заживёт. А от лжи, рана будет гнить, отравлять, сжигать всё изнутри. Словно инфекция, которую не вылечить. Расскажи ей. Сам. Иначе потеряешь её навсегда, и это будет твоя вина.

Сергей посмотрел на Катю. В тот же миг она, будто почувствовав его взгляд, обернулась. Их глаза встретились. Этот мимолетный взгляд, казалось длился целую вечность. Она улыбнулась ему той самой, будто освещающей всё вокруг улыбкой, от которой у него перехватило дыхание, тогда, при их первой встрече в подъезде их дома. Он вспомнил запах её шампуня в лифте, смешанный с запахом больничного антисептика. Вспомнил, как её нежные, тонкие пальцы сжимали его ладонь на их первой, неловкой прогулке. И их бесконечные разговоры не о чём, с ней он чувствовал себя живым, и мог быть самим собой. В эти мгновения его душа будто отрывалась от земли и парила высоко в небе.

– Ты права, – сказал он твёрдо, и в голосе появилась сталь, которой раньше не было. – Она заслуживает правды. Но не сейчас. Сейчас важно спасти Тарр. Ничто не должно её отвлекать.

– Хорошо, – Таэлира кивнула, и в углу её губ дрогнуло подобие улыбки. – И ещё, Сергей. Я… хочу извиниться. За тот случай. За те слова. Я провела в ледяном забвении пятьсот лет, а когда очнулась, весь мой мир рассыпался в прах. Узнав, что часть моего ДНК, моей сущности, была использована так… и я сорвалась. Конечно, это не оправдывает мой поступок. Но, я хочу, чтобы ты меня понял.

– Я…понимаю тебя, Таэлира и не сержусь, – Сергей протянул руку. – Мир?

Её ладонь, сильная, с тонкими, но жёсткими пальцами пожала его. Лёд их недоверия и недопонимания, дал трещину и рассыпался на мелкие осколки.

В этот момент их позвали. Голос Зифана звучал уверенно, но в нём проскальзывала тонкая, как лезвие, нотка тревоги.

Подойдя, они увидели на экране трёхмерную, пульсирующую карту нейронных связей, помеченную алыми и зелёными точками.

– Мы определились с тактикой, – Катя говорила быстро, чётко, как на планерке. – Видите эти кластеры? Это повреждённые синапсы, заблокированные тем самым «ожогом» от нейтронов. Я буду управлять наноботом-носителем, через нейрошлем и перчатки с обратной связью. Он должен добраться до первого крупного узла, провести ювелирную очистку и передать алгоритм репарации остальному рою. Зифан будет моими глазами на макрокарте.

– А что делать нам? – спросил Сергей – он всеми силами хотел быть полезным.

– Сергей, твоя задача – критически важна, – Зифан повернулся к нему. Его взгляд был усталым, но острым. – Консоль в главной лаборатории. Тебе нужно внимательно следить за обстановкой вокруг особняка. Любое подозрительное движение, любая аномалия в работе систем убежище – сразу сообщай по внутреннему каналу. Мы все будем на связи. Ты – наши глаза и уши.

– Понял, – кивнул Сергей и, поймав взгляд Кати, добавил тише, но так, чтобы слышали все: – Ты справишься. Я в тебя верю.

Катя лишь слегка покраснела, кивнула, и в её глазах вспыхнула знакомая уверенность и незаметная для чужих глаз нежность. Сергея на мгновение охватило знакомое головокружительное чувство, будто внутри расправились невидимые крылья.

– Таэлира, – учёный перевёл взгляд на девушку, – Тебе нужно следить за витальными показателями Тарра в реальном времени. Малейшие отклонения – сразу сообщай. Я буду занят навигацией.

– Хорошо, – отчеканила Таэлира, её взгляд уже был прикован к биометрическим графикам над криокапсулой, где покоился Тарр.

– Тогда начинаем, – Катя сделала глубокий вдох. – Удачи нам. Нам всем.

***

Профессор Васильев, с красными от бессонницы глазами, откинулся в кресле, издав звук, похожий на что-то среднее между стоном и вздохом облегчения. На экране перед ним замерли строки дешифрованного кода. Усилиями земных квантовых дешифраторов, подпитанных ифрилийскими алгоритмами, удалось создать брешь в их защите. Но добыча была… скудной.

Основные системы – энергощиты, орудия, первичный жизненный контур – остались неприступными, зашифрованными на уровне, который его оборудование было не в состоянии взломать. Были доступны только вторичные системы – освещение, терморегуляция и т.д.

Дверь в кабинет отворилась без стука. В проёме, заполнив его собой, стоял Кирон. Его желтые глаза скользнули по беспорядку на столе, по потёртому халату профессора.

– Ну, профессор? – голос был низким, и булькающим, словно он доносился из-под толщи воды. – Что полезного добыли для нас твои игрушки?

– Данные… фрагментарны, – Васильев сглотнул, нервно поправив очки. – Основные системы защиты не поддались. Но есть доступ к вспомогательным системам. Взгляните.