Чужой свет

Глава девятнадцатая: Ключ.

Тарр стоял неподвижно, его взгляд был прикован к неподвижному телу Зифана, распростёртого на холодном полу медицинского блока. В ушах ещё стоял последний рёв, рёв существа, в котором не осталось ничего от его друга.

«Мы прошли сквозь холод тьмы космоса и через века борьбы с чужим светом. Это не может закончиться вот так. Не сейчас», – буравила сознание ледяная мысль. Он сглотнул ком, застрявший в горле. Подавитель. Он снова был их последней надеждой. Но не панацеей. Тарр прекрасно знал, чем это может закончиться.

Тёплое прикосновение сзади заставило его вздрогнуть. Таэлира обняла его, прижавшись щекой к его напряжённой спине. Её дыхание было ровным, и таким родным, успокаивающим.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – её голос прозвучал прямо у уха, тихо, но твёрдо. Она мягко развернула его к себе, заставив встретиться взглядом. Её глаза, цвета старого золота, не мигали. – Посмотри на меня. Всё получится. Слышишь меня?

Он поднял взгляд – и в его обычно пронзительных глазах плескалась та самая тревога, которую он так ненавидел: тревога командира, осознающего, что теряет своего бойца.

Он слишком хорошо помнил горечь прежних потерь. Но Зифан был не просто солдатом – он был его другом, тем, что был верен ему всегда. Он всегда находил выход там, где любой другой опустил бы руки. Если бы не он, то вся эта борьба не имела бы смысла. Он дал его народу надежду.

– А если нет, Таэль? – голос его дрогнул, перейдя в хриплый шёпот. Он кивнул в сторону белого зверя. – Что, если Подавитель не сработает? Это всегда игра со смертью. Ты же знаешь, чем это всё может закончится. И я… я не смогу этого сделать. Не с ним.

– Тебе и не придётся, – она схватила его руку, её пальцы нежно сжали его ладонь, пронизывая его руку и сердце своим теплом. – Он сильнее, чем кажется. Его разум всегда побеждал. Верь в него. Поверь мне.

Он замер, словно пригвозждённый к месту. Её уверенность мерцала перед ним, как маяк в бушующем море. Медленно, будто продираясь сквозь вязкий туман, он кивнул. Его кулак сжался до хруста – побелевшие костяшки влажно хрустнули в тишине.

– Ты права. Шанс есть. Всегда. – Выдох сорвался с губ, и в тот же миг его фигура обрела прежнюю, почти звериную собранность – как у хищника перед прыжком.

Он наклонился, бережно, но без колебаний подхватил массивное тело волколака на руки. Мускулы на его руках вздулись буграми. Но не почувствовали тяжесть. Таэлира, Катя и Сергей молча последовали за ним по синему коридору убежища, их шаги звучали глухо в звенящей тишине.

В лаборатории царил хаос после недавней схватки. И посреди этого хаоса, как древний алтарь, возвышался Подавитель. Его матовый корпус холодно отсвечивал в свете мониторов. Тарр шагнул внутрь клетки, осторожно уложив Зифана на прохладный металл пола. Звук захлопывающейся решётки прозвучал как приговор.

– Поле снова активно, – доложила Таэлира, её пальцы скользнули по панели. – Система перезагрузилась. Контуры стабильны.

Тарр не ответил. Его взгляд был прикован к другу.

– Катя? – наконец спросил он, не отводя глаз. – Ты точно справишься?

Катя, уже стоявшая у главного пульта, изучала интерфейс. На её лице не было и тени прежнего ужаса, только сосредоточенность хирурга перед сложнейшей операцией. Пальцы её порхали над голографическими клавишами, вызывая знакомые Зифану схемы.

– Да, – ответила она чётко. – Он показал мне. Подавитель вновь настроен на выжигание Λ-диапазона. – Её голос дрогнул лишь на миг. – Я готова.

– Начинаем! – скомандовал Тарр, и его голос повис в воздухе – тяжёлый, словно свинцовая гиря.

Катя ввела финальную последовательность. Аппарат взревел, будто разбуженный хищник. Клетку мгновенно залил ослепительный синий свет – настолько яркий, что резануло по глазам. Воздух затрещал, наполнившись запахом озона и жжёной пыли. По рёбрам каркаса запрыгали искрящиеся всполохи.

Сконцентрированный луч, похожий на сгусток жидкой молнии, ударил в грудь белого волколака. Тело Зифана выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, из горла вырвался нечеловеческий, полный боли стон. Тарр смотрел на это не моргая, его челюсти были сжаты так, что на скулах выступили белые пятна.

И так же внезапно, всё резко прекратилось. Гул стих, свет погас. В лаборатории воцарилась тишина, настолько глубокая, что в ушах зазвенело. Было слышно лишь прерывистое, тяжёлое дыхание Тарра.

Казалось прошла целая вечность.

Тело на полу дёрнулось. Сначала слабо, потом сильнее. Раздался тихий, мокрый хруст – звук ломающихся и втягивающихся внутрь когтей. Шерсть, будто живая, начала съёживаться, впитываясь обратно в поры. Кости с треском и скрипом перестраивались, укорачиваясь. Это напоминало обратную перемотку самого жуткого кошмара – медленную, невыносимую, от которой стыла кровь в жилах.

И наконец, на холодном полу остался Зифан. Голый, бледный, покрытый липким потом. Он лежал на боку, его грудь судорожно вздымалась.

Через несколько секунд он резко втянул воздух, будто захлёбывающийся в пучине, и рывком сел. Глаза метались по комнате – пустые, невидящие, полные первобытного, животного ужаса.

Тарр бесшумно открыл клетку и присел рядом на корточки.

– Зиф? – он произнёс имя шёпотом, напряжённо вслушиваясь в тишину. Голос был таким тихим, таким бережным – будто обращался к раненому существу, которое может в любой миг отпрянуть. – Ты… слышишь меня?

Учёный резко повернул голову на звук. В его глазах медленно, словно сквозь густой туман паники, пробивалось осознание – робкое, но неуклонное.

– Тарр?.. – он протёр лицо дрожащей рукой, будто стирая с него маску. – Это... ты? Где... что...

– Всё кончилось, – Тарр мягко, но твёрдо взял его под локоть, помог встать. – Всё хорошо.

Охотник бережно накинул на плечи учёного термоодеяло – Таэлира молча протянула его. Он повёл его, почти неся, к жилому блоку: туда, где ждали спасительный душ, сухая одежда, горячий чай. Мир простых, осязаемых вещей – как противоядие хаосу, только что пережитому.