Чужой свет

Глава двадцать четвёртая: Точка отсчёта.

Где-то в Балтийском море.

Чёрное, неподвижное море лежало перед глазами, как отполированное зеркало, в глубине которого были видны редкие рваные облака. Луна, пробиваясь сквозь их неровные края, разбрасывала по водной глади мерцающие серебристые полосы. Над зеркальной поверхностью воды возвышался огромный корабль, тёмный и молчаливый, словно призрак минувших сражений. И только тусклые огоньки ходовых огней напоминали, что это не видение из древних сказаний, а реальное судно, созданное людьми.

В бывшей капитанской каюте, переоборудованной в роскошный кабинет, у широкого стола сидел человек. Чёрный деловой костюм сидел на нём с безупречной элегантностью, платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад, поблёскивая в мягком свете настольной лампы. Тонкие, аристократичные пальцы перелистывали страницы отчёта, на экране планшета сменяли друг друга графики, диаграммы, сухие цифры.

Человек улыбнулся. Но эта улыбка была больше похожа на оскал хищного зверя.

– Хм, впечатляет, – произнёс он низким, бархатистым голосом, в котором проскользнуло некое одобрение. – Всё идёт строго по плану. Процесс набрал обороты даже быстрее, чем я рассчитывал.

Тишину каюты разорвал настойчивый писк коммуникатора.

Человек поморщился, но машинально нажал кнопку приёма. На голографическом экране возникло бледное, осунувшееся лицо профессора Васильева. Тот нервно теребил узел галстука, взгляд его метался.

– А, профессор, – человек в кресле откинулся на спинку, сложив пальцы домиком. В его глазах, скрытых за тёмными стёклами очков, читалось ленивое любопытство. – Докладывайте. Как проходит наша операция?

– У нас... проблема, – голос Васильева дрогнул, он сглотнул. – Кирон не вышел на связь в назначенное время. Мы пытались вызвать его, но... тщетно.

Глаза человека за стёклами очков сузились, превратившись в две щёлки. На мгновение на его лице отразилась тень раздражения, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

– Значит, он не справился, – констатировал человек ровным, бесстрастным тоном, словно оценивая непригодную деталь механизма. Он неспешно поднялся и, двигаясь с плавной, кошачьей грацией, приблизился к иллюминатору. Взгляд его застыл на холодном диске луны, зависшем над бескрайним морем. – Признаться, я предвидел нечто подобное. Кирон всегда был чересчур импульсивен, чересчур… эмоционален. Зверь в нём никогда не засыпал по-настоящему – даже после того, как я вернул ему подобие разума.

Он помолчал, любуясь ночным светилом.

– Что ж, в таком случае у нас нет другого выбора.

– Может, стоит ещё подождать? – в голосе Васильева прозвучала отчаянная надежда. – Прошло совсем немного времени... Быть может…

– Нет, профессор, – отрезал человек, резко оборачиваясь. В его голосе зазвенела сталь, не терпящая возражений. – Кирон мёртв. И гибриды, которых вы так старательно выводили, тоже. Это факт, который нужно принять. Сопливые надежды нам не помогут.

Он вернулся за стол, поправил идеально сидящий галстук и в упор посмотрел на Васильева.

– Приступаем к следующей фазе. Вы знаете, что делать, профессор. Время не ждёт.

Васильев побледнел ещё сильнее, но покорно кивнул.

– Д-да, конечно. Я понял.

Связь прервалась. Экран погас.

Человек в кресле сидел неподвижно, не отрывая взгляда от луны. Тишину нарушало лишь мерное тиканье часов. Наконец на его губах появилась привычная холодная усмешка. Он тихо произнёс в пустоту, словно обращаясь к тени за тысячи километров:

– Ну что ж, Тарр… Твой ход. Я жду. И поверь, встреча будет… занимательной.

***

Лаборатория Зифана.

Синий свет пульсировал ровно, успокаивающе, но напряжение, висевшее в воздухе, можно было резать ножом. Все обитатели убежища собрались вокруг голографического стола.

Тарр стоял во главе, скрестив руки на груди. Рядом с ним – Таэлира, положившая ладонь ему на плечо. Зифан колдовал над сенсорной панелью, выводя на экран спутниковые снимки. Сергей обнимал Катю за плечи – она была бледна, под глазами залегли тени, но взгляд её был твёрже, чем когда-либо. Сиара и Арон замерли чуть поодаль, внимательно слушая. Остальные ифрилийцы стояли рядом с ними.

– Зифан, что у тебя? – голос Тарра звучал низко и властно. – Где нам искать этого Васильева?

– Я просканировал базу «Зигорекса», – учёный развёл руками, и перед ними возникла трёхмерная проекция комплекса. – Люди ушли. Все до единого. Судя по тепловым следам – ещё прошлой ночью. Васильев судя по всему отправился с ними.

– И где их теперь искать? – Таэлира вгляделась в карту, будто надеясь увидеть на ней ответ. – Город огромен. Они могли раствориться в нём, как капли в море.

Катя, слушавшая их вполуха, вдруг резко вздрогнула. Где‑то в глубине сознания, в тех тёмных углах, куда она изо всех сил не заглядывала последние дни, что‑то шевельнулось – медленно, вязко, как подводное течение. Воспоминание? Нет, не воспоминание – сон. Тот самый. Она почти не спала в последнее время, а в те редкие часы, когда всё же проваливалась в забытье, ей снился один и тот же кошмар.

Она зажмурилась, пытаясь ухватить ускользающую нить.

– Кать? – Сергей встревоженно посмотрел на неё, сильнее сжал её плечо. – Что с тобой? Тебе плохо?

– Катя? – Таэлира шагнула к ней, в глазах воительницы мелькнула тревога. – Что случилось? Не молчи!

Девушка открыла глаза. Взгляд прояснился.

– Я... кажется, кое-что вспомнила. – Она говорила медленно, будто боясь спугнуть свои мысли. – Не четко, смутно... как сквозь туман. Это был сон. Или нет.

– Сны, – задумчиво произнёс Зифан, на мгновение отрываясь от изучения карты. – В условиях экстремального стресса мозг нередко трансформирует подавленные воспоминания в сновидения. Это известный нейрофизиологический механизм защиты. Вполне возможно, что то, что кажется кошмаром, на самом деле – зашифрованные фрагменты реальности.

– Катюш, – Сергей взял её за руки и заглянул в глаза. – Вспомни, пожалуйста. Это очень важно.