Чужой свет

Глава двадцать седьмая: Тень прошлого.

Рассвет над Балтийским морем разгорался медленно, нехотя, словно сама природа не желала пробуждения после кошмарной ночи.

Тарр стоял на мостике, вцепившись пальцами в поручень. Его взгляд был прикован к горизонту, за которым скрывалась Луна, постепенно уступавшая власть наступающему дню. Рядом, прижимаясь к его плечу, замерла Таэлира. Её дыхание было ровным и спокойным.

– О чём ты думаешь? – спросила она тихо, касаясь губами его плеча.

Тарр медленно повернулся, и его руки сами нашли её талию. Он всмотрелся в её глаза, золотые и бездонные, как воды Байкала, и на мгновение позволил себе забыть о войне, о предательстве, о том, что ждёт их впереди.

– Таэль... – Голос его дрогнул – такого не случалось уже много веков. – Как он мог выжить? Я своими руками... – он замолчал, сжимая челюсти так, что на скулах выступили желваки. – Я сам разорвал ему пасть. Чувствовал, как рвутся его ткани, и мышцы. Это же невозможно.

Таэлира подняла руку и нежно, едва касаясь, провела пальцами по его небритой щеке. От этого простого человеческого жеста в нём пробудилось почти забытое ощущение тепла и заботы.

– Неважно, как, любовь моя, – прошептала она. – Важно то, что ты снова его одолеешь. Алалиар ничуть не изменился: всё та же гордыня, всё та же слепая ненависть. Это его и погубит.

Тарр поймал её ладонь, прижался к ней губами, впитывая такое родное и нежное тепло её кожи.

– Ты права. Но сначала его надо найти, – глухо ответил он.

– Ты найдёшь его, – уверенно сказала Таэлира, кладя голову ему на плечо. Он глубоко вдохнул такой родной запах её волос, который он хранил в памяти все эти века. Но теперь к нему примешивалось что‑то новое, земное, ставшее неотъемлемой частью её самой. – Я в этом уверена. Ты не можешь иначе.

Она помолчала, а потом спросила то, что не решалась спросить с момента пробуждения:

– Тарр...?

– Да, родная? – ответил он, и в его голосе появилась та редкая, непривычная нежность, которую он берег только для неё.

– Как ты справился? – её голос дрогнул, стал тише. – Как ты жил без меня столько лет? Пятьсот лет, Тарр... Я бы не смогла. Я бы... просто сошла с ума.

Он медленно поднял взгляд, встречаясь с её глазами. Он замер, ощущая, как внутри пробуждается то, что он так долго прятал: тьма, одиночество и бесконечная пустота.

Он прижал её крепче и заговорил – тихо, почти шёпотом, словно признаваясь в самом сокровенном:

– Как призрак, Таэль. Я жил как призрак среди живых. Была только одна цель – спасти хоть кого-то из нас от этого проклятого света. Попытаться искупить то, что мы натворили. Но где-то в глубине души жила надежда. – Он замолчал на мгновение, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Крошечная, почти безумная надежда, что однажды я найду тебя. Что ты не исчезла навсегда. Что ты где-то там. Одна. Что ты меня ждёшь.

Таэлира подняла голову. Её глаза блестели, и Тарр почувствовал, как ткань на его груди становится влажной от её слёз. Она нежно провела ладонью по его щеке, едва касаясь кожи.

– Бедный мой, – выдохнула она, голос её дрожал от нежности. – Тебе пришлось пережить столько боли… Столько одиночества…Но теперь...

Она прижалась к нему всем телом, словно пытаясь заполнить ту пустоту, что зияла в его душе.

– Теперь я рядом, – прошептала она ему на ухо. – Слышишь? И всегда буду рядом.

Он не ответил. Его губы нашли её – жадно, отчаянно, словно в этом поцелуе он пытался вобрать в себя все те столетия, на которые их разлучили. На миг мир вокруг перестал существовать. Был только ритм двух сердец, бьющихся в унисон, и солёный вкус её слёз на губах.

***

На мостик они вошли, когда вся команда уже собралась. Сергей и Катя стояли чуть поодаль, держась за руки. Сиара и Арон замерли рядом, их плечи соприкасались. Зифан колдовал над голографической картой, выводя на экран новые данные. Остальные ифрилийцы, пережившие ночной кошмар на корабле. Все молча переваривали то, что только услышали.

Тарр занял своё обычное место в центре, скрестив руки на груди. Таэлира встала рядом, Зифан – чуть позади.

– Итак, – произнёс учёный устало, но без лишней эмоциональности. – Значит, за всем этим стоял Алалиар. Как он выжил, пока непонятно, но факт остаётся фактом: он жив.

Вперёд шагнул Сергей. Его лицо, ещё хранившее следы недавней схватки, было сосредоточенным.

– Тарр, – спросил он. – А кто такой этот Алалиар?

По лицу Тарра пробежала тень – глубокая, древняя, как сама Ифрилия. Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем заговорил тяжёлым голосом, в котором чувствовалась давняя боль:

– Алалиар – предатель. Он тоже Старший, как и мы с Таэлирой. Но он всегда был против того, что я сделал. Против эволюции.

Тарр перевёл взгляд на иллюминатор, за которым медленно таяли ночные тени.

– Он считал, что мы осквернили нашу суть. Он считал это предательством. Он хотел, чтобы мы остались теми, кем были до этого – зверьми, живущими инстинктами. Но он не был глупцом. Он понимал, что, если не примет новую форму, то будет изгоем. И он... скрепя зубами, тоже преобразился.

Тарр сделал паузу.

– Мы часто спорили с ним об этом. Годами, десятилетиями. Он не мог простить мне этого «насилия над природой», как он это называл. И однажды он бросил мне вызов. И проиграл.

– По нашим законам, – вступила Таэлира, – тот, кто бросил вызов Вожаку и проиграл, изгоняется. Навсегда.

– Мы не видели его много лет, – продолжил Тарр. – Думали, что он ушёл в северные земли и сгинул там. Но потом... гиены. Наши давние враги. Они стали чаще нападать. Малыми группами, но очень организованно. Словно проверяя нас.

Он сжал кулаки.

– А потом они решились на полномасштабное вторжение. И среди их рядов мы увидели ЕГО. Алалиара. Но не как пленника, а как их лидера. И он вёл их на наш дом.

Тишина на мостике стала осязаемой, плотной, как вода в глубине океана.

– Мы смогли отбить ту атаку, – голос Тарра стал тише. – И я убил его. Разорвал ему пасть своими руками. Видел, как жизнь уходит из его глаз.