Ци и Ки. Танец сакуры на ледяном ветру

Часть I. Иллюзия контроля Глава 1. Тень на снегу

Ветер завывал над вершинами гор Тянь-Шань, неся с собой колючий снег и запах озона после недавней грозы. Ледяной воздух обжигал лёгкие, но Цзинь Юйчэну было всё равно. Он стоял на краю обрыва, сжимая рукоять своего меча «Лунный Свет». Его белоснежное одеяние развевалось подобно знамени, а взгляд был прикован к фигуре внизу, у подножия скалы.

Там, среди вековых сосен, танцевала она.

Её звали Аой Такахаши, хотя здесь, в Поднебесной Империи, её знали под именем Мэйлин. Она была иностранкой из далёкого островного государства Хонсю, где люди поклонялись духам ками, а самураи ценили честь превыше жизни. Её движения были плавными и смертоносными одновременно — танец лепестка сакуры, несущего смерть. Двойные клинки в её руках пели свою стальную песню, рассекая морозный воздух.

Цзинь Юйчэн ненавидел эту музыку. Ненавидел её саму.

— Ты нарушаешь границы территории секты «Белого Журавля», — голос Цзиня прозвучал холодно и властно, когда он спрыгнул со скалы, приземлившись перед ней без единого звука. Снег вокруг него даже не взрыхлился.

Аой медленно опустила оружие, её дыхание превращалось в облачка пара. На бледном лице не дрогнул ни один мускул, лишь глаза цвета зимнего неба опасно сузились.

— Я пришла за тем, что принадлежит мне по праву крови, — ответила она на безупречном мандаринском, но с едва уловимым певучим акцентом. — Или ты думаешь, что сможешь остановить меня, наследник «Северного Ветра»?

Их взгляды встретились, высекая искры ярче молний. Между ними пролегла пропасть длиной в десять лет и шириной в океан лжи. Десять лет назад их кланы заключили союз, скрепив его брачным договором между детьми. Но в ночь свадьбы храм, где они должны были принести клятвы, сгорел дотла. Семья Аой обвинила во всём секту Цзиня. Война казалась неизбежной, пока главы кланов не нашли выход: разлучить детей. Цзинь остался в Китае, чтобы стать идеальным оружием. Аой отправили в Японию, чтобы воспитать из неё идеального убийцу.

И вот теперь они стояли друг напротив друга, два самых опасных человека эпохи, связанные узами ненависти и долга.

— Ты опоздала, — отрезал Цзинь, делая шаг вперёд. Воздух вокруг него начал сгущаться от внутренней энергии «ци». — Договор расторгнут. Уходи, пока можешь ходить.

Аой усмехнулась, и эта улыбка могла бы заморозить само солнце.

— Ошибаешься, Цзинь Юйчэн. Я только начинаю. И поверь, тебе не понравится то, что будет дальше.

Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь слабый аромат цветущей зимней сливы и ощущение надвигающейся бури.

Политический союз и брачный договор не состоялся. Десять лет назад мир боевых искусств и большой политики находился в шатком равновесии. Два могущественных клана — китайский клан Цзинь «Северный Ветер» и японский клан Такахаши «Хранители Истинного Пламени» — контролировали огромные территории и финансовые потоки. Между ними назревал неизбежный конфликт за сферы влияния.

Чтобы избежать кровопролитной войны, которая могла бы дестабилизировать весь регион, главы кланов пошли на беспрецедентный шаг. Они решили объединить семьи через династический брак. Цзинь Юйчэн наследник «Северного Ветра». В свои 16 лет он уже был признанным гением боевых искусств, холодным и расчетливым. Он понимал, что брак — это не про чувства, а про долг перед кланом. Он принял это как неизбежную часть своего пути к власти. Аой Такахаши наследница клана Хранителей. Ей было 15. В отличие от Цзиня, она была живой, эмоциональной и не желала мириться с ролью разменной монеты. Она ненавидела саму идею того, что её судьбу решают мужчины за чашкой саке.

Был составлен брачный договор. Детей официально объявили женихом и невестой. Им устроили несколько формальных встреч, которые прошли в атмосфере ледяного холода со стороны Цзиня и молчаливого бунта со стороны Аой. Они почти не разговаривали, обмениваясь лишь вежливыми, но колкими фразами.

Церемония должна была пройти в древнем храме на нейтральной территории — в горах на границе Китая и Кореи. Храм был выбран не случайно: это было священное место, где веками приносили нерушимые клятвы. Нарушить слово, данное там, означало навлечь на себя гнев всех духов.

В назначенный день Цзинь и Аой прибыли в храм в сопровождении лишь самых доверенных телохранителей. Они стояли перед алтарем, готовые произнести древние слова. Но они не смотрели друг на друга как влюбленные. Они смотрели друг на друга как два бойца перед поединком, оценивая противника.

В этот момент в храм проникли наемники третьей стороны — тайного общества «Коготь Дракона». Их целью было не убийство наследников, а провокация. Они подожгли храм.

Пожар был стремительным и яростным. В хаосе и дыму телохранители вывели детей из горящего здания. Никто не погиб, но храм был уничтожен дотла.

Когда главы кланов прибыли на пепелище, они увидели своих наследников — испуганных, покрытых сажей, но живых. Однако для них это стало поводом для манипуляции.

Версия для Аой. Ей сказали, что пожар устроил клан Цзинь. Что они предали договор, чтобы убить её и развязать себе руки для войны. Её отец, глава клана Такахаши, был в ярости и скорби. Он поклялся отомстить. Аой поверила ему безоговорочно. Её детская обида на навязанный брак смешалась с горем от «предательства» и ненавистью к Цзиню. Её отправили обратно в Японию, где из неё начали целенаправленно выковывать идеальное оружие возмездия — хладнокровную убийцу, забывшую о слабостях.

Версия для Цзиня. Ему сказали, что пожар — дело рук клана Такахаши. Что японцы решили сорвать сделку и нанести удар первыми, чтобы обвинить в этом его семью. Его отец, глава клана Цзинь, был непреклонен: честь семьи запятнана. Цзинь принял эту ложь как истину. Он подавил в себе любые эмоции по отношению к Аой, превратив её образ в символ предательства и слабости, которую он себе никогда не позволит.