Цифровое зеркало

Пять минут воспоминаний

В больничной палате царит идеальная тишина, нарушаемая лишь тихим писком мониторов и ровным гудением аппаратуры. Рядом с молодым человеком, лежащим на больничной койке, стоят доктор Майбед и молодая девушка по имени Аннет.

— Сколько ещё, доктор? — Аннет кладёт ладонь на руку брата, её голос дрожит от волнения.

— Аннет, у вашего брата достаточно редкое заболевание — ювенильная форма болезни Хантингтона. Если в ближайшие два месяца не начать генную терапию, то, боюсь, что болезнь возьмёт верх, — доктор снял очки и устало протёр глаза, словно пытаясь стереть с них следы бессонных ночей.

— Но разве страховка не покрывает лечение? Я…Я не понимаю…

— Данную терапию проводят только в частных клиниках, и успех не гарантирован… Я могу записать вас в клинику Муонго, там сейчас тестируют новую форму лечения таких болезней… Но это очень дорогостоящая процедура, — доктор Майбед посмотрел на Бойла, у которого вновь начались судороги рук. Он быстро ввёл ему снотворное, и парень медленно погрузился в сон, его дыхание стало ровнее.

— О какой сумме идёт речь? — В глазах Аннет застыли слёзы. Её брат — это единственный родной человек, оставшийся в этом мире. Родители погибли в автокатастрофе, когда Бойлу было два года, а Аннет семь, других родственников у них не осталось, и до своего совершеннолетия они воспитывались в детском интернате.

— Примерная сумма в клинике Муонго — от тридцати до сорока тысяч долларов, в зависимости от протокола и последующей реабилитации. Это не точная цена, это — диапазон. И даже при оплате — гарантий нет, — голос доктора Майбеда был ровным, но в нём сквозила усталость от бесчисленных подобных разговоров.

Аннет вдохнула резко, как будто в её груди кто-то зажал воздух. В голове забегали образы: стопки кредитных квитанций, пустая квартира родителей. Она прикусила губу, пальцы сжались в кулак на простыне брата, так крепко, что ногти впились в ладонь.

— Это…это целая жизнь, — голос сорвался на всхлип. — У нас — нет таких денег.

— Мне очень жаль, мисс Коул…– Доктор Майбед надел очки и направился к выходу из палаты. — Если вдруг что-то изменится в ближайшее время, то сообщите мне.

Аннет аккуратно прикрыла брата одеялом до подбородка, её руки дрожали. Опустившись на стул рядом, она приложила лоб к его руке, чувствуя слабый пульс под кожей. В ушах снова зазвучал монотонный писк монитора, а за тонкой шторой коридора медленно растворялась дневная серая выхолощенность, как будто мир снаружи терял краски. Она закрыла глаза и на долю секунды увидела мамину улыбку — тёплую, ободряющую. Сердце сжалось, и она позволила себе только одно твёрдое обещание:

— Я вытащу тебя отсюда, — прошептала Аннет. — Какую бы цену нам ни пришлось за это заплатить.

На улице уже стемнело, и вовсю поливал дождь, его капли барабанили по асфальту, смешиваясь со слезами на лице Аннет.

Она просто шла куда глаза глядят, не замечая прохожих, её мысли кружились в водовороте отчаяния и гнева. Спустя несколько кварталов, сквозь пелену дождя, она упёрлась в здание с яркой неоновой вывеской: «Проживи чужое воспоминание — 5 минут. Такого ты не испытывал раньше».

Сама не зная почему, Аннет зашла внутрь и оказалась в пустом фойе. За стойкой сидела миловидная девушка с длинными, по пояс, волосами ярко-красного цвета.

Её писклявый голосок, полный энтузиазма, вернул Аннет из водоворота мыслей о брате и деньгах обратно в реальность:

— Приветствую вас в компании «MemosEmotion»! Какое воспоминание вы хотели бы купить? У нас есть всё: от эйфории победы до сладкой горечи первой любви. Только пять минут, и вы почувствуете это как своё!

Аннет заморгала, оглядываясь по сторонам, словно очнулась от сна. Её сердце всё ещё колотилось от разговора с доктором, а в голове крутились цифры — пятнадцать, тридцать, сорок тысяч долларов. Она развернулась к выходу, бормоча:

— Простите… Я…Не туда зашла…

— Может быть, продать? — Эти слова девушки, сказанные мягко, но настойчиво, заставили Аннет остановиться. Девушка уже поднялась из-за стойки, её красные волосы колыхнулись, как занавес. — Давайте я провожу вас к Марку, он всё объяснит. Если, конечно, вам нужны деньги. Мы идём в ногу со временем — передовые технологии, никаких обманов.

— Продать воспоминание? — Аннет посмотрела на неё с недоверием.

Девушка улыбнулась, взяла Аннет под руку — её ладонь была тёплой и уверенной — и повела по коридору в сторону кабинета.

Постучавшись, она произнесла: «Марк, у нас клиент», после чего толкнула дверь и ушла обратно на своё рабочее место.

Марк сидел в кожаном кресле за старым массивным дубовым столом, который казался реликвией из прошлой эпохи — потрескавшимся, но всё ещё внушающим уважение. На нём был безупречный деловой костюм, а на лице сияла белоснежная улыбка, слишком идеальная, чтобы быть искренней.

— Проходите, проходите же, мисс…? — Его голос был мягким, приглашающим, но с ноткой настойчивости, как у опытного торговца.

— Коул. Аннет Коул, — ответила она неуверенно, переступив порог и закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Сердце её всё ещё колотилось от недавнего разговора с доктором, а ноги казались ватными. Она присела на небольшой, но уютный бежевый диван, обитый мягкой тканью, которая слегка скрипнула под её весом. В кабинете, кроме стола, кресла и дивана, ничего не было — пустота, подчёркивающая минимализм и таинственность места.

— Покупка? Продажа? — Марк говорил нарочито спокойно, как будто речь шла о продуктах в супермаркете, а не о сокровенных уголках человеческой души. Его пальцы барабанили по столу, создавая ритмичный, почти гипнотический звук.

— Продажа… Но… Я не уверена. Я не понимаю, как это — продать воспоминание?

— Нейросегментация — выделение фрагмента памяти как отдельной «единицы» — запах, образ, звук, эмоция. Мы не стираем всю память. Только выделяем и конвертируем определённый фрагмент, пять минут, — Марк взял в руки бутылку бренди с золотой этикеткой, налив в два хрустальных бокала с лёгким звоном. Один из них он протянул Аннет, его улыбка не дрогнула.