Цифровой ад

Цифровой ад

Андрей Нарратив

Цифровой АД

Слой первый:

История эта случилась в одном из северных городов. Зимой здесь темно с трёх дня, летом — гнус и белые ночи, от которых не спится. Аркадий прожил тут пятнадцать лет. Приехал молодым инженером, женился, родил дочь, развёлся, остался. Куда ехать? Там, за перевалом, другая жизнь, но он уже привык к этой — к заводу, к своей однушке в панельной девятиэтажке, запаху сероводорода, когда ветер с завода.

С бывшей женой Тамачрой они разошлись мирно. Она тоже здесь, живёт в новом районе, когда-никогда пересекаются в магазинах, кивают друг другу. Дочь Машка — единственное, что их связывает. Машка уехала в Питер, на геолога. Гордость отца: поступила сама, учится хорошо, звонит раз в неделю, если не забывает.

Аркадий работал инженером на заводе. Не начальником, не простым рабочим — где-то посередине. Смена графиков, отчёты, планёрки. Выходные — рыбалка на озере, если не лень, или просто диван, телик, пиво. Нормальная мужская жизнь. Ничего лишнего.

Всё началось с усталости. Сначала он списывал на работу: график плотный, не высыпается. Потом — на погоду. Потом перестал списывать. Похудел за месяц на десять кило, хотя ел как обычно. Появилась боль где-то в спине, потом в боку, потом везде. Он терпел месяц, второй. Потом пошёл в поликлинику.

— Аркадий Степанович, вам надо в онкологический диспансер, — сказала врач терапевт, глядя в бумажки. — Срочно.

Он не поверил. Не может быть. У него же ничего не болит — ну, болит, но так, ерунда. Он же здоровый мужик, сорока ещё нет. Откуда?

Дальше была бесконечная череда: анализы, томограммы, консилиумы. Рак поджелудочной. Четвёртая стадия. Метастазы в печень, в лёгкие. Операция бесполезна. Лечение — чтобы продлить жизнь на полгода, не больше.

Всё это говорили тихими голосами, смотрели сочувственно, как на покойника. Аркадий слушал и не слышал. В голове было пусто. Потом — звонок Машке.

— Пап, ты чего, голос странный? — спросила она.

— Да так, простудился. Ты как там?

— Нормально. Сессия скоро. Приеду летом.

— Приезжай, — сказал он.

И понял, что лета может не быть.

Лечение оказалось адом. То, что он представлял себе как поболит и пройдёт, было ежедневным выворачиванием наизнанку. Слабость такая, что ложка из рук падает. Волосы посыпались. Тамара приходила, молча сидела на стуле, иногда плакала. Аркадий злился на неё, на себя, на врачей, на весь мир.

— Ты не смей сдаваться, — говорила Тамара. — Машке нужен отец.

— А я тут при чём? — огрызался он. — Я уже не отец, я труп ходячий.

Она уходила, хлопнув дверью. Потом приходила снова.

Через три месяца врачи сказали: всё, лечение не помогает. Можете ехать домой, мы выпишем обезболивающее. Если будет совсем плохо — вызывайте паллиатив.

Аркадий вернулся в свою однушку. Сидел у окна, смотрел на серое небо, на трубы завода, на редкие машины. Думал о том, что скоро этого не будет. Вообще ничего не будет. И он не будет. И никто не вспомнит, кроме Машки, да и та через год забудет.

Дочь приехала на неделю. Сдала сессию, купила билеты. Аркадий собрал последние силы, чтобы не выглядеть развалиной. Она сидела рядом, рассказывала про университет, про подруг, про какого-то парня. Он кивал, улыбался, а внутри было чёрное, липкое, огромное. Он смотрел на неё и думал: я больше никогда тебя не увижу. Никогда. Ты выйдешь замуж, родишь детей, а я буду в земле. И даже не узнаю.

Ночью, когда Машка уснула на диване, он лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Телефон светился в руке. Он листал новости, потом зачем-то зашёл в магазин приложений. Просто механически. И увидел приложение.

Иконка — облако с силуэтом человека. Название — «Вечность: цифровое бессмертие».

Аркадий хмыкнул. Реклама. Очередной развод на доверчивых. Но пальцы уже нажали, открыли описание.

«Загрузите своё сознание в наше облако. Нейросеть создаст точную копию вашей личности. После физической смерти вы сможете продолжать общаться с родными через аватар, который будет думать, чувствовать и помнить, как вы. Никакой боли. Никакой потери. Только любовь и присутствие навсегда».

Дальше шли восторженные отзывы, звёздочки, цены: бесплатный пробный период тридцать дней, потом подписка от пяти тысяч евро в год в зависимости от тарифа.

Аркадий смотрел на экран и чувствовал, как внутри поднимается что-то странное. Надежда? Бред. Это же невозможно. Это просто программа. Но если... Если вдруг? Вдруг они правда научились? Вдруг можно остаться? Не для себя — для Машки? Чтобы она могла позвонить и услышать отца?

Он нажал «Скачать».

Приложение установилось быстро. Потребовало доступ к микрофону, камере, контактам, истории сообщений, геолокации. Аркадий разрешил всё. Сейчас, не до паранойи.

Дальше был тест. Часа на три. Вопросы обо всём: детство, родители, школа, первая любовь, работа, развод, отношение к смерти, любимые фильмы, песни, запахи, страхи, мечты. Аркадий отвечал честно, иногда плакал, иногда смеялся. Система слушала, записывала, анализировала.

Потом — сканирование лица, голоса, походки. Он ходил по комнате, говорил фразы, улыбался, хмурился. Камера снимала со всех сторон.

— Спасибо, Аркадий, — сказал приятный женский голос из динамика. — Ваша цифровая копия создаётся. Процесс займёт около трёх дней. После завершения вы сможете протестировать аватар в нашем симуляторе.

Он отложил телефон и посмотрел на дверь. Там спала Машка. Завтра она уедет. Он, скорее всего, не доживёт до следующего её приезда.

Но, может быть, он всё-таки останется.
Хотя бы в телефоне.
Хотя бы голосом.
Хотя бы ложью.

Слой второй.

Лето в тот год выдалось жаркое. С самого июня солнце стояло над городом, не жадничая, грело по-настоящему, так что асфальт плавился, а дети бегали в фонтанах.

Аркадий проснулся от того, что в форточку тянуло свежестью и где-то во дворе орали воробьи. Часы показывали половину седьмого, но вставать не хотелось. Он лежал, смотрел в потолок и улыбался. Сегодня суббота. Сегодня они с Машкой едут на дачу, копать картошку, жечь костёр, готовить на углях еду. Вечером подъедет Тамара, привезёт пирожки.