Цифровые Сны

5.2.

***

Базарный день был для Лешего страшным испытанием. Об этом говорила прямая спина, решительный разворот плеч и холодный, ищущий взгляд. Хорошо еще он не имел распространенной среди офицеров привычки складывать ладонь на рукоять меча. Фарс хмыкнул, подстраиваясь под широкий шаг своего командира.

– Та дамочка явно хотела поболтать в непринужденной обстановке. Видел, как она поправляла волосы и втихаря тискала грудки под этим ужасным фартуком? – Фарс как умел изобразил глупое хихиканье и заговорил высоким голосом, – Господин Леший! Только взгляните на этот фарфор, взгляните поближе!

– Зайди к кузнецу, напомни, что через неделю я жду от него зимние подковы, – ответил Леший и даже, сволочь такая, не кинул короткого взгляда через плечо, – Попроси сделать десять комплектов нулевок. Шипы не нужны, с прошлого сезона их остался ящик.

Фарс покачал головой.

– Если бы в Призоне проводился чемпионат зануд, ты стал бы его бессменным победителем.

Леший остановился, загородив собой узкий проход между прилавками.

– И еще кое-что. Узнай, не расширил ли Моровинд ассортимент.

– Ты о тех наконечниках? Моро в жизни не станет ковать оружие, сам знаешь. Нечего тут спрашивать. Косы и плуги – это да…

– И все же спроси. Но не долго, хорошо?

Они разделились, и некоторое время Фарс наслаждался одиночеством. Сегодня характер друга был особенно невыносим. Такой приятный, чуть морозный осенний день, такой дивный дух медовых плюшек и такие милые, укутанные в шерстяные плащики торговки. Казалось бы, стой, наслаждайся, бери все, до чего дотянется рука!

Но нет. Леший был не из этой породы. А может, даже не из этого вида. Не совсем человек или вроде того.

Фарс с тоской поглядел на соседствующую с лавкой Моро прачечную. Покосившееся деревянное здание источало легкий, остро пахнущий мылом парок. Фарс не купился на это благолепие. Он знал, что прачечная не ограничивается первым этажом. Знал, что там, в глубине, среди кадок с горячей, серой водой, за липкими полонами развешенного белья, в дальнем углу, под самым краем скошенной крыши лежит обитый позеленевшей медью люк.

Стоит потянуть за кольцо, и люк отъедет в сторону, выпуская сшибающий с ног пар. Длинная лестница потеряется в нем с первой ступени, так что поначалу Фарсу будет казаться, что он спускается в преисподнюю. Скрип ступеней и плеск воды заставят его сомневаться. Ему придется напомнить себе о кружке холодного пива, которую наливают прямо сейчас, не дожидаясь, пока он дойдет до конца.

Фарс тряхнул головой, отгоняя стайку непрошеных образов. Каждый из них был по-своему прекрасен, и каждый вызывал тяжесть внизу живота. Фарс чувствовал легкое напряжение под яйцами. Крошечная капелька смазки ползла внутри его члена.

Поговаривали, что работницы подвала все как одна – плешивые, искалеченные кипятком ведьмы. Может, это и правда. Фарс никогда не видел их лиц, не разговаривал с ними и, если уж на то пошло, даже толком не прикасался к телу. Лишь проверял на месте ли сиськи. Фарсу, в сущности, было плевать какие они там, под мокрыми простынями. Он стягивал с себя одежду, запихивал в протянутые из тумана руки все, с чем не боялся расстаться. Кошелек и прочие ценные вещи складывал в специальную ямку у изголовья лохани. Потом, уже совершенно возбужденный, лез в воду.

Ведьмы, или кто там еще, знали свое дело. Его мяли, теребили, поглаживали и тянули. Растягивали удовольствие, прерываясь в последний момент. Лезли настойчиво и жадно. Наплевав на приказы, просьбы и мольбы. Кровь стучала в висках и откуда-то издалека доносился жалкий, гнусавый стон.

Он не мог понять сколько человек теснится вокруг лохани. Две, нет, три ладони разминают плечи. Еще одна рука лежит на затылке, потому что он то и дело дергается, вскидывая бедра, и ежесекундно рискует уйти под воду. Кажется, кто-то придерживает его под коленями, а может, ноги сами разъезжаются в стороны… Пальцы одной из ведьм сжимают его с такой правильной, академически точной силой, что стон переходит в поросячий визг.

Позже, когда в голове прояснялось, он хватал первую попавшуюся ведьму и, окуная ее башкой в воду, спрашивал яростным голосом: «Сколько мужиков спустило сюда, мразь? При мне, слышишь?! В следующий раз ты сменишь воду при мне!». Но в следующий раз ничего не менялось. Пиво холодило глотку, брюки становились тесны и неудобны. И он снова послушно лез в ту лохань, что оказывалась ближе ко входу.

Хренова прачечная превратила его в собаку Павлова. Жаль только текла не слюна.

– За подковами? – Моровинд заметил его сразу, и, стукнув по длинной, бело-красной заготовке еще разок, стащил правую перчатку. Его рукопожатие прошило ладонь болью, но Фарс не позволил себе скривиться, – Рановато. Цепи-то как? Подошли? Или еще толще надо было?

Фарс передал указания едва ли не слово в слово и собрался было откланяться, когда его внимание привлек странный облик кузнеца. Он с некоторым беспокойством оглядел одежду и даже прическу Моро. Присмотрелся к разводам на широком, плосконосом лице. Наконец до него дошло. Вместо веселого, крикливого, полного жизни мужика перед ним стояла лишь его бледная тень.

– Ты это, – кузнец взмахнул рукой, собираясь с духом, – как бы это… В общем, скажи командиру, что за весенний заказ я не возьмусь.