Цикл Ворона

Глава 7. Первая добыча

Резкий звук рога разорвал утренний сон над лагерем. Он ворвался в Длинный Дом до первых лучей солнца. Я открыл глаза, чувствуя во всём теле знакомую тяжесть после вчерашнего боя. Рядом на ложе вздрогнул Орлёнок.

— Уже? — простонал он, щурясь в полумрак.

— А ты думал, мы будем у костра плясать весь день? — я уже натягивал обувь. — Просыпайся. Тут каждый день — испытание.

Орлёнок, ворча, поднялся, потянулся. На его лице расплылась недовольная гримаса. Братья, как всегда, проснулись первыми и молча проверяли снаряжение. По залу двигались другие фигуры — быстро, без слов. Здесь не было места утренней неге.

Вскоре мы стояли на поляне перед Длинным Домом. Воздух был свеж и холоден, трава блестела росой. На ступенях, словно каменные изваяния, замерли наставники во главе со старейшиной Громом.

Шорохи стихли. Гром сделал шаг вперёд. Его тяжёлый взгляд медленно прошёлся по каждому из нас, задержавшись на нашей пятёрке чуть дольше. В уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка.

— Юные ростки! — его низкий голос заполнил поляну. — Лес не спрашивает, готовы ли вы. Он просто встречает. И сегодня он встретит вас голодом.

Он выдержал паузу.

— К тому моменту, как солнце достигнет высшей точки на небе, каждая группа должна принести добычу. Любую дичь, рыбу из глубоких омутов, дары леса: ягоды, съедобные коренья, грибы. Что угодно, что можно положить в общий котёл и утолить голод племени. Кто вернётся с пустыми руками, будет ужинать стыдом и пустотой в желудке. Воин кормит себя сам. Испытание началось!

Рядом со мной Дочь Совы напряжённо всматривалась в зеленую глубь леса. Орлёнок азартно потирал ладони. Братья кивнули, стиснув кулаки. Наша стая была начеку.

Серая Грива, стоявший позади Грома, встретился со мной взглядом и коротко кивнул. Вперёд.

Рог протрубил снова, коротко и отрывисто. Группы начали расходиться в разные стороны, растворяясь в зелёном сумраке леса. Пора было и нам выбирать свою тропу.

Мы покинули поляну и углубились в лес. С каждым шагом деревья смыкались над нами всё плотнее. Рассветные лучи пробивались скудно, рисуя на земле пятна света. Я остановился у первого же массивного дерева, скинул сумку и достал завёрнутый в кожу свёрток.

— Берите, — коротко сказал я, разворачивая его.

Внутри лежали полоски вяленого мяса. Отец говорил: «Хороший охотник не идёт на зверя с пустым желудком». Орлёнок тут же схватил полоску, жадно откусив.

— А я свой запас ещё вчера умял, — смущённо пробормотал он, жуя.

Дочь Совы взяла свой кусок, смущенно улыбнувшись. Братья тоже потянулись за своей порцией, их благодарные взгляды были очень красноречивы.

Мы перекусили на ходу, почти не замедляя шаг. Солёное жёсткое мясо требовало разжёвывания, но наполняло желудок той самой тяжестью, что делает охотника устойчивым и терпеливым.

— Теперь-то мы готовы, — удовлетворённо сказал Орлёнок, и в его глазах мелькнула знакомая азартная искра.

Подкрепившись, я убрал остатки мяса и замер, слушая. Лес гудел: щебет в кронах, шорох в папоротнике, треск веток, журчание реки. Но нужно было отсечь общий шум и поймать нужный звук — всплеск на воде, хруст ветки под весом зверя, шелест травы от тела крупнее зайца.

— Ничего не слышно, — прошептал Орлёнок, и его азарт начал сменяться беспокойством.

— Слишком много всего слышно, — поправила Дочь Совы, не отрывая взгляда от чащи. — Нужно выбрать направление. Я видела следы крупных копыт, ведущие на север.

— Север занят, — низко произнёс старший брат. — Туда уже ушла группа. Слышал шаги.

Он был прав. На северной тропе валялась свежесломанная ветка. Соперничество началось ещё до того, как мы увидели добычу.

— Тогда на восток, — решил я. — В той стороне слышны звуки воды. Возможно, на водопое мы сможем подкараулить добычу.

Мы свернули с тропы в чащу. Под ногами захрустел валежник. Вскоре мимо, громко споря о том, кому достанется первый удар, прошла другая пятёрка. Не издав ни звука, наша группа затаилась в зелени. Мы переждали, пока их голоса стихнут, и снова двинулись вглубь.

Каждый шорох теперь обострял внимание до предела. Мы шли тихо, ступая с пятки на носок, обходя сухие ветки. Даже Орлёнок был сосредоточен, его взгляд скользил по кустам, уши ловили малейшие звуки.

Лес начал раскрывать свои знаки: зарубка на коре — метка охотников прошлых лет, обглоданные кости у корней, свежий помёт. Мы шли цепью, и я чувствовал, как группа дышит в едином ритме — не со страхом, а со сосредоточенной готовностью.

Я резко поднял кулак. Группа замерла.

Впереди, на небольшой поляне, разворачивалась схватка. Крупный саблезубый кот, гибкий и мускулистый, теснил самку рылонюха с двумя детёнышами. Малыши жались к её бокам, прикрытым костяными пластинами.

Кот действовал как опытный убийца. Он не бросался в лоб, а делал резкие, обманные выпады, вынуждая мать дёргаться вперёд, растрачивая силы. Его длинные клыки могли пробить её броню, но не с первого раза. Он целился в шею или под переднюю лапу, выжидая момент для смертельного укуса, ловко уворачиваясь от её коротких, но страшных бивней.