Цин Але. Императрица Поднебесной. Том 3

Глава 32. Эта лазурная печать проявилась, и лишь черная сакура Инхуа в силах сохранить барышне жизнь

Когда в семье почтенного и всеми уважаемого магистра Цзиньши родилась старшая дочь, он не скрывал разочарования: мечты о сыне и будущем полководце империи были столь желаемыми долгие годы, но боги не услышали мольбы этого господина и подарили магистру красавицу дочь. Потому девочке дали мужское имя – Цзиньши Хуан. Магистр Цзиньши рассуждал здраво: когда впоследствии супруга подарит ему сыновей, дочь получит второе женское имя. Однако судьба явно шутила с этим амбициозным господином и партию в вейци он проиграл: с каждой попыткой в семье рождались девочки, и после пятой дочери дворцовый лекарь вынес печальный диагноз – больше родить ребенка дама Цзиньши не сможет. К тому времени Цзиньши Хуан уже вполне подросла и проявляла живой интерес к заклинательству и военному искусству, к удивлению отца и матери, девочка росла крепкой и сильной словно юноша, отец сетовал на богов, но вскоре все новые достижения дочери в обучении заставили магистра изменить мнение: барышня справлялась не то чтобы не хуже натренированного воина, а еще и лучше по всем показателям. Это был сильнейший воин в женском теле. В раннем возрасте у способной барышни открылся редкий заклинательский талант и Цзиньши Хуан определили благодаря связям отца в самую подающую надежды духовную школу Пик Ханьши: школа располагалась ближе всего к столице Ханьшань, так магистр Цзиньши мог спокойно исполнять свои обязанности при княжеском дворе и одновременно держать обучение дочери под контролем. Через год обучения у строгого Ши Хуанлуня у Цзиньши Хуан проявилось божественное оружие – огненные крылья. Оружие это было взращено из ее духовного ядра и не являлось подарком божеств, что было вдвойне ценно и значимо – представители всех духовных школ княжества засвидетельствовали почтение старейшине Ши, под руководством которого такое чудо произошло. Редкие заклинатели империи получали духовные огненные крылья, мощь этого артефакта была неоспоримой. Так Цзиньши Хуан стала лучшей и самой перспективной ученицей Пика Ханьши и с возрастом не получила второго женского имени. Все шло благополучно, княжеская семья благоволила ее отцу, барышня укрепляла духовные навыки и мечтала культивировать бессмертие все последующие годы под строгим надзором беспощадного старейшины Ши. А потом появилась Цин Але, как снег на вершине горы – сияющая, нежная и хрупкая, нуждающаяся в защите и в наставлении барышня. Эта княжна вмешалась в планы и незаметно одно за другим все сбилось и ушло по иному пути, сложились новые обстоятельства: теперь Цзиньши Хуан получила титул образцовой наставницы, обрела ученицу в лице непослушной цзюньчжу и волею судьбы покинула Северное княжество на черном драконе Инь Луне в компании злейшего врага чужого клана – наместника Не Нэя Южного царства. Мир перевернулся с ног на голову, словно перекатилась сфера Инь-Ян и теперь перед глазами была лишь темная ее половина. Что же предстояло дальше: сердце стойкой барышни болело, на ее руках была слабая девушка при смерти, обе они были во власти темного заклинателя Не. Цзиньши Хуан не могла применить духовное оружие и убить врага, ведь от него теперь зависело, сможет ли Цин Але выжить или погибнет.

Когда черный дракон, жесткая чешуя которого отливала антрацитом в закатных лучах, размеренно спланировал на изъеденную временем черепицу старого дворца, та хрустнула под его цепкими лапами и несколько осколков улетели вниз на землю, разбившись. Осмотревшись прозрачными прищуренными глазами (красный оттенок глаз был утерян после темных заклинаний наместника Не), Инь Лунь мягко спланировал на землю. С его могучих крыльев, затмивших багрянец неба, сорвался вихрь, взметнувший опавшие листья сливы в заброшенном саду. Наступил вечер: новая Хань-Ван-Це светилась издали огнями зажженных масляных фонарей: столицу Южного царства хорошо было видно с крыши старого запечатанного дворца, но внизу во внутреннем дворе было уже темно. Дворец, некогда блиставший золотом и лазурью, был поглощен тенями, охраняемый высокими стенами с выцветшими фресками полуящеров-полудраконов, фениксов и небесных божеств, теперь казался почти неразличимыми в сумерках. В теплом вечернем воздухе витал запах старых свитков и чернил, а возможно Цзиньши Хуан просто показалось с непривычки. Этот дворец стал отчужденным после смерти императора Ци Му в годы раскола небес при Великом бедствии – в тот злополучный момент империя раскололась пополам, утратив древний военный артефакт – лазурную военную печать, дающую ей силу и мощь.

Теперь же старый дворец встретил в своих чертогах два утерянных ранее осколка – словно само время сформировало петлю и обернулось вспять. Цин Але, как разбитый вдребезги янский осколок лазурной печати, не открывала глаз. Черная сакура Инхуа, раскидавшая металлические ветви по внутреннему двору, размеренно шелестела жесткой листвой на ветру. Вместе эти две части составляли единую печать, но сейчас, оказавшись столь близко друг от друга, они лишь тянулись каждый к своей половине.

Сакура Инхуа была скрыта от посторонних глаз высоким каменным забором, даже при том, что старая Хань-Ван-Це уже много лет была запечатана защитным заклинанием и никто не мог свободно попасть в этот дворец. Ветви черной Инхуа, словно тонкие руки тянулись в мольбе в темнеющее небо. Лепестки ее, цвета крыла черного дракона, казались бархатными в слабом свете луны. Они опадали на землю, словно капли черной крови, образуя под божественным деревом чернеющий в бликах ночи ковер. Красота сакуры была темной и отчужденной, как и красота едва сохранившей дыхание барышни на руках воина-феникса, своего учителя. В тот вечер, когда наместник Не подошел к умирающей барышне на ее руках, огненные крылья Цзиньши Хуан осветили пламенным светом темный двор заброшенного дворца.

– Не прикасайся к ней, держись подальше от моей ученицы! – голос воина-феникса казался глубоким и ясным, а взгляд ее черных глаз явно давал понять, что никаких шуток быть не может, и, если наместник решит приблизиться, его ждет неминуемая расплата.