Цин Але. Учитель этой барышни. Том 2

Глава 19. Этот договор с наместником определяет ход событий

На церемонии имянаречения, проведенной по воле почившего князя с опозданием на год, открылась странная правда: молодой правитель Цин Лин оказался родным сыном небесного бога Ян-Инь Тяня. Эта новость не укладывалась в голове и казалась Цин Але навязчивой иллюзией, затмившей разум. Хотелось опустить голову в чан с водой и привести себя в чувства. Однако волнения народа и обсуждения новостей на каждом углу города не оставляли шанса списать произошедшее на мираж. То, что сам Ян-Инь Тянь спустя столько лет признал сына, говорило лишь о том, что на Северное княжество надвигается неминуемая опасность. После того, как Цин Але получила от истинного отца Цин Лина золотую шпильку, новое духовное оружие, небесный бог торжественно при свидетелях присвоил барышне и новый титул — теперь Цин Але называли цзюньчжу*. Цин Лину отец тоже пожаловал новый подходящий его высокому статусу титул, которым когда-то владел уважаемый среди народа князь Цин Ли — цинван**.

Пользуясь тем, что императорский трон этой эпохи был временно не занят, небесный бог взял на себя полномочия и вмешался в дела смертных, при правящем императоре такое вмешательство казалось немыслимым, но теперь наоборот успокаивало людей и давало ощущение, что ситуация находится под контролем в надежных божественных руках. Само это обстоятельство, что небесный бог занимается людскими делами, казалось сном или иллюзией и, конечно же, указывало на значимость исторического момента и приближение начала новой войны за императорский престол.

Цин Але мало понимала в политике и только начинала вникать в ситуацию невольно, потому что слышала разговоры всюду — во дворце, и в городе. Она совершенно не могла представить, почему императорский трон пустует уже много лет, в духовной школе Пика Ханьши среди учеников ходили слухи о давно утерянном военном артефакте, положившем начало расколу империи, вот только почему-то образцовый наставник, почтенный Ши Хуанлун, в прямом смысле зверел, как цепной пес, услышав подобные шепотки и нещадно колотил палкой сплетников. Из обрывков фраз учеников до ударов палками по их спинам Цин Але успела разобрать скрытый смысл, что родители, ее кровный отец князь Цин Ли и отец Не Нэя наместник Не Вэй, допустили ошибку и потеряли некое ценное сокровище империи. Потеряли или сломали — никто уже точно не мог вспомнить события минувших лет, а знающие старейшины стойко держали рот закрытым. Можно было предположить, что Цин Лин, занявший княжеский трон, не решился бросить дело отца, а, значит, все эти годы он тайно искал артефакт.

После церемонии имянаречения Цин Але хотела выбрать момент и предложить сводному брату, а теперь и жениху, помочь в поисках — ведь у нее очень много свободного времени и она могла бы уделить это время, разобрать архивы свитков, поискать зацепки, принести своим присутствием пользу. Генерал Цин Бэй никогда не показывал беспокойства, но, судя по всему, тоже был занят поисками, они с Цин Лином часто закрывались вдвоем и горячо спорили, о теме споров при вопросах сестры — юноши молчали и переводили разговор. А господин Не, исходя из недавней встречи в горной формации, почему-то думал и даже был убежден, что артефакт таится в руках Цин Лина. Только она, Цин Але, могла разрешить это недопонимание — становилось очевидным, что ни один из юношей так и не нашел утраченное имперское сокровище, и, получается, что Цин Але могла бы приложить силы и помочь молодым воинам уладить конфликт, и даже, более того, — не допустить войны. Если бы задуманное у нее получилось, почивший отец наверняка гордился бы своей умелой дочерью, а в стране наступил бы долгожданный мир.

Однако на церемонии имянаречения все перевернулось: Цин Лин после свалившихся на его голову новостей был не в себе и уехал далеко прочь сразу после завершения обряда, даже не удостоив быстрого взгляда новоиспеченную цзюньчжу Северного княжества. Его можно было понять, юноше требовалось время принять новую правду о своем происхождении и привести мысли в порядок. Мрачный до невозможности Цин Бэй, на котором лица не было, еще значительнее нахмурился, коротко кивнул сестре, в глазах его промелькнула читаемая мысль: «ты молодец, хорошо держалась», и ускакал вслед за Цин Лином столь резво, что только пыль всколыхнулась под копытами его коричневого лощеного жеребца.

Рядом с Цин Але остался отряд отлично обученной княжеской охраны, несколько учеников Пика Ханьши, старейшина Ши Хуанлун с вечно недовольным выражением лица да дрожащей куцей бородкой, и сильно обеспокоенная случившимися событиями барышня Цзиньши Хуан, тяжелый настрой которой внушал Цин Але опасения.

Цзиньши Хуан на самом деле была сейчас основной проблемой, и Цин Але во что бы то ни стало требовалось перехватить девушку до того, как после окончания церемонии та попросит аудиенцию князя и откроет ему правду о нападении Шоху Инчена несколько месяцев назад на Пике Ханьши. Та прежняя история всплыла на поверхность, как ни старалась княжна ее замять. Плохо, когда твои секреты знает слишком ответственный человек и считает своим долгом поступить правильно. Но что такое — правильно? И кто определяет эту правоту? Цин Але не могла переубедить девушку и оттого ей было неспокойно.

Лишь волею огромного везения этот момент оглашения истины перед красивым лицом цинвана удалось скрывать до сегодняшнего дня — Цин Але и сама не могла объяснить, почему так страшилась открыть братьям правду, что снова влипла в похожие неприятности, как во времена восхождения на гору Ша, и как снова чудом выбралась. Возможно, это досадное обстоятельство вынудило бы смотреть братьев на нее как на обузу, никчемный груз, барышня настолько боялась снова наблюдать осуждающие взгляды Цин Лина и Цин Бэя, что просто впадала в отчаяние от одной мысли о том, что им откроется эта маленькая тайна. А Цин Але непременно решила для себя считать эту тайну маленькой, снизив значимость нападения Синей Бездны в учебной формации до обычного рядового происшествия. Демоны нападают, такое случается, и подтверждением служат жалобы людей. В этот раз демоны напали на учеников во время учений. Большой тайной девушка считала пребывание в Хрустальном дворце, и одна мысль о том, что Цин Бэй узнает о природе ее отношений с молодым князем, промораживала все ее тело до кончиков пальцев демонической волной холода. На отношения с братом легла бы тень, и не было никакой уверенности, что со временем все бы забылось и простилось. Интуитивно барышня чувствовала: если генерал узнает правду, их родственным отношениям придет плачевный конец.