Циркачка. По ту сторону гор

Пролог

ДОРОГИЕ, ЭТО ВТОРАЯ ЧАСТЬ ДИЛОГИИ! ОНА НЕ ЧИТАЕТСЯ В ОТРЫВЕ ОТ ПЕРВОЙ!

Первая выйдет зимой 2026 в издательстве эксмо! Оперативнее всего буду держать в курсе (и разыгрывать экземпляр) у себя

в тг канале и в группе вк "Альда Дио Писатель"!

------------------------------------------------------------------------

Пролог.

Октас, Занкт-Нокт. Холл поместья Мицар.

Тот же день. Тот же час.

Тик. Так.

Тик. Так.

Тик. Так.

Бой секундных стрелок пульсировал у Хога в жилах. С каждым новым толчком, вибрирующим с каминной полки, слуга все глубже убеждался: смерть неизбежна.

Он чувствовал ее тяжелую поступь. Новая секунда — новый шаг навстречу гибели. Но Хог не страшился смерти, о нет. Старый слуга прожил долго. Очень долго, настолько, чтобы помнить хозяйку, ледяную медведицу дома Изгард, еще девочкой. Маленькой госпожой Ольвейн – куколкой в белоснежных локонах и пухлых щечках. Да… Тогда горничные еще вздыхали над ее кротким нравом, тайком приносили с кухни любимого сахарного льда в серебристой вазочке, лишь бы только угодить маленькой госпоже, увидеть блеск улыбки на детском личике, даже если эта крохотная шалость и перебьет девочке аппетит.

Много же лун минуло с тех пор…

Хог поседел. Старость отпечаталась на лице морщинами, и прямо на его глазах, что теперь подслеповато моргали, хозяйка успела из девочки вытянуться в женщину. Стала магом, чья сила продолжила славить дом Изгард. Членом королевского совета, как и завещала ей мать. И, наконец, сама стала матерью. Горничные больше не ворковали над страницами сказок, не вплетали ей в волосы ленты, но склонялись в пугливых поклонах, трепеща под взглядом суровой хозяйки. А в этот вечер — в этот судьбоносный вечер, их белые чепчики то и дело выныривали в холл, боязливо шепча:

— Не вернулась? Еще не вернулась?

— Что же будет?.. Что же с нами будет…

Хог больше не пытался успокоить их. Лишь качал головой, и вздыхал так удрученно и глубоко, что во вздохах этих тяжелела явная неизбежность грядущего. Горничные, дрожа белыми чепчиками, убегали заливать истерику моррёковой настойкой.

Последние три дня — ровно столько отсутствовала хозяйка — Хог только и делал, что утешал слуг. Старался сохранить хрупкий порядок в поместье Мицар, но теперь и сам иссяк, позволил предаваться переживаниям: кто ж сможет натирать хрусталь и вычесывать медведей, зная, что вот-вот лишится работы?

Или жизни?

Или вовсе — страны?

Ибо что еще могло означать личное приглашение верховной жрицы?..

Предсказание. Столь неотвратимое и переломное, что последним, удостоившимся подобного приглашения, стал сам король. Хендрик из дома Драугхайм отправился на чтение звездной карты двенадцать лет назад, и север помнит, к какой страшной трагедии привел тот визит. Только теперь, спустя двенадцать горевальных костров в память о полубоге и принце, двенадцать лет неустанных молитв и плача, жрица вновь заговорила.

И послала за советницей Изгард.

Хог прожил достаточно, чтобы знать: ничто не тайно в лучах луны. Все будет вскрыто, как запекшаяся на ране корка, будет разодрано, изольется гноем, слезами и кровью, и свежую тайну не выйдет прижечь железом, придется платить сполна. Настал черед дома Изгард уплатить долг.

Хог был готов отдать жизнь за госпожу. Посчитал бы честью подняться к Богине в небо, безропотно принять ее волю. Он не боялся смерти.

Вернее, не боялся своей смерти.

Измученный взгляд слуги спустился с дверей. Неторопливо скользнул вдоль волокон начищенного пола — дерево блестело в отблесках огня — пока не остановился на тени маленького господина.

Он сидел перед камином, скрестив ноги. Маленькая ручка неуклюже ощупывала фигурки деревянных драконов, стараясь определить из них старшего по гладким изгибам крыльев — именно с ним мальчик любил играть большего всего. Вместо этого схватился за младшего и поднял перед глазами, прислонил к белой повязке почти вплотную. Хог прищурился, напряженно вглядываясь в узкую спинку.

Хозяйка настрого запретила снимать повязку во время отсутствия. Сила лунооких накрывала сына быстро, безжалостной снежной лавиной: маленький господин уже успел спросонья заморозить нянечку, сердобольную Хюрьги. Зевнув, причмокнул и потер глаза, а как раскрыл, застыл в горле крик, и ледяная резь обдала веки. Испугался. Конечно, Ольвейн тоже испугалась, когда убила первого человека, плакала, клялась, что это вышло случайно. И, так же, как и сыну, ей тогда завязали глаза — белый шелк с нитью серебряного инея, который она носила два года, пока не научилась управлять силой.

Но Освальд, в отличие от госпожи, был непоседливым и капризным, Хог понимал, что на его обучение понадобится больше времени. Времени, которого у них не было.

Он вмиг оказался у ребенка, когда его пальчик нырнул под полоску ткани, чуть сдвинул ее в сторону.

— Господин, не нужно. Матушка запретила.

— Запретила! — Взбрыкнул мальчик. — Ее ведь здесь нет! Не узнает, если ты не расскажешь!

— Она может вернуться в любую минуту. Увидит, что вы ослушались, и тогда всем нам достанется.

— Мне ведь только дракона посмотреть, Хог! Одним глазком, на одну секундочку! Я аккуратно, а ты мне за спину встань, тогда тебя точно не заморожу, даже если вдруг сила…

Дверь распахнулась порывом ветра. Мальчик тут же застыл, проглотив слова, а затем вскочил так быстро, что едва не снес омертвевшего Хога с ног.