Цирковые уловки

8

Девушка свернула направо.

Нет.

Она перепрыгнула на следующую крышу, после чего вновь осмотрелась.

Нет!

В её глазах становилось всё больше и больше беспокойства. Она должна была найти маленького Оливера как можно скорее, пока эти гребаные циркачи не увели его к своему долбаному «спасителю». Нет, она очень рада, что существуют такие люди, которые готовы помочь нуждающимся, которые дают, не желая брать что-то взамен… Но не становиться же сумасшедшим из-за каких-то Фантомхайвов!

«Нет! Нет! Нет!»

Девушка бегала по крышам уже примерно минут тридцать, следовательно, сейчас примерно половина двенадцатого. Если честно, Маша всей душой надеялась, что мальчик уже вернулся домой и прямо сейчас Джон серьёзно отчитывает пацана за то, что тот ушёл без спросу, и обнимает, потому что он вернулся целым и невредимым. Она верила, что когда вернётся, все будут спать и видеть десятый сон. Пусть наша девушка и бегает просто так, ей все равно. Она лишь надеялась, что с Оливером всё в порядке.

— Оливер! — тщетно выкрикнула девушка на чисто русском акценте, совершенно позабыв про Скотленд-Ярд. Они патрулировали где-то снизу, и, даже если и услышали громкий голос Маши, все равно вряд ли бы смогли подняться на крышу быстрее, чем девушка отсюда убежит. Надеюсь, среди них нет акробатов. — Оливер, отзовись!

Девушке данная ситуация казалась все безнадежней и безнадежней. Раньше, прибывая в этом мире, как ни странно, Маша могла найти что угодно, будь то человек или предмет. Она как будто чувствовала, что нужно идти именно в том направлении, которое, в итоге, оказывалось правильным… А сейчас это чувство будто притупилось. Может это как-то связанно с изменениями в её теле? Пусть она и стала более сильной, меньше устаёт, но, когда началась ненормальная жажда, её чувства начали притупляться. Это кое-что напоминало.

«И во что ты превращаешься? Монстр. Как выглядишь — тем и становишься.»

«Не мели ерунды. Всё не так, я…»

Тут девушка резко остановилось. Она принюхалась. По носу буквально ударил знакомый аромат. Это… это точно Оливер, сомнений нет!

Как она смогла учуять? Если честно, Маша сама не знала ответа на этот вопрос.

Пока.

Девушка быстро побежала в сторону запаха. Он был совсем близко. Маше пришлось резко затормозить, так как крыша закончилась, а дальше шёл обрыв. Перед её взором открылась та картина, которую девушка боялась увидеть больше всего. Оливер, радостно смеясь, шёл вместе с рыжеволосым мужчиной, имени которого та не помнит, но вместо руки у него был протез, похожий на оголенную кость. Маша прикрыла рот рукой, а глаза резко расширились от ужаса. Нет, только не это… Как такое могло произойти? Зачем, зачем малыш Оливер вообще пошёл ночью один? Все из-за какого-то цирка?

Маша замерла. Она видела как циркачи из некогда любимой Манги уводили любимого младшего брата в карету. Вела бы эта карета в волшебный мир…, но она направлялась в совершенно другое место. Да и что она может поделать против профессиональных убийц, которые убили всех, кто вставал у них на пути?! А их было много… У девушки нет и шанса против таких противников! Это самоубийство!

Но у неё никто не спрашивал. Сбоку что-то заблестело. Маша, не поворачиваясь, быстро сделала сальто вперёд, спрыгнув с крыши. Вообще, она не специально сделала движение именно вперёд — как-то случало получилось. Но теперь Маша летела с высоты пятого этажа и надо было как-то выкручиваться из данной ситуации.

Девушка среагировала довольно быстро. На уровне третьего висела верёвка, на которой вешают обычно белье. Маша схватилась за неё, но, вот незадача, — от веса девушки та попросту порвалась.

«Нет! Я не хочу умирать!»

Девушка зажмурила глаза. Она осознает, что сейчас попросту размажется в лепёшку от удара.

«Ну, ты и не умрешь. Правда, ходить тоже вряд ли будешь»

«Но я хочу ходить. И прыгать и бегать… Всё хочу»

До земли осталось примерно метра три.

«Хм… Ладно, уговорила. Но знай, это ускорит твоё обращение».

Девушка резко распахнула глаза. Её тело вдруг стало очень лёгким, словно перышко, а время вокруг будто замедлилось. Она ловко перевернулась на ноги, с лёгкостью приземлившись на землю. Маше показалось, что в тот момент её телом кто-то завладел. В принципе, как и сейчас.

Но медлить было нельзя.

Девушка резко посмотрела в сторону кареты. Оливер счастливо махал рукой, будто его сознание было совершенно далеко. Хотя, так и есть. В аниме дети видели галлюцинации, с помощью которых циркачи с лёгкостью заманивали ребят в ловушку. Уверена, что Оливер как раз видел сейчас что-то подобное.

Маше нельзя медлить. Девушка быстро побежала в сторону Оливера и, знаете что? Ей показалось, что все вокруг стали какими-то невероятно медленными. Человек с кинжалами не мог попасть, так как кинжалы слишком долго летели, давая возможность Маше увернуться. Воздушные гимнасты, что так ловко пользовались нитями, также не смогли попасть по цели. Маша довольно быстро добралась до младшего брата. Она схватила Оливера за плечи, потянув на себя, но рыжеволосый не хотел вот так просто отпускать мальчика. Девушка с огромной яростью посмотрела на жонглёра, от чего у того в глазах явственно мелькнула доля страха — видимо, от недопонимания ситуации. Он побледнел, будто увидел что-то очень страшное. И что же он увидел в её глазах? Если честно, Маша не знала. Да и была ли это вообще она? Альбиноска схватила Оливера и быстрыми шагами начала удаляться с поля битвы. Циркачи что-то кричали, но Маша просто не слышала их голосов. В глазах резко потемнело. Она поняла, что не сможет сама допрыгнуть до крыши, поэтому поспешила закинуть туда Оливера, который в тот момент уже был без сознания. Видимо, рыжеволосый потерял над ним контроль.

В глазах полностью потемнело. В голове прозвучала последняя фраза, прежде чем девушка полностью провалилась в темноту.

«Прости. Время вышло. Рано. Пока рано…»

***

Очнулась та уже явно не у себя в комнате, и явно не на улице, где отрубилась. Если честно, Маша вообще не помнила, что делала в последний момент. Последние воспоминания, что у неё сохранились — это то, как она искала Оливера. Девушка помнила как летела с пятого этажа, но дальше — темнота. Она даже не помнила, как спаслась от неминуемой смерти.