Цирковые уловки

12

С тех пор прошло три дня.

Всё это время Маша только и делала, что бегала по мелким поручениям, таскала тяжеленные коробки с одного места на другое, да чистила картошку. Ей не доверяли никаких важных дел. Если честно, единственное, о чем думала Маша все эти дни — выступление. Она очень сильно соскучилась по акробатическим трюкам и всё пыталась найти время, чтобы пойти в шатёр и потренироваться. Но Джокер, скотина эдакий, как будто специально дергал её туда-сюда, не давая ни секундочки на отдых. Неужели так трудно взять и дать отпуск хотя бы на полчасика? Но нет, тогда они ничего не успеют подготовить! Это ведь так важно, мать вашу!

Да. Представление должно было начаться ещё два дня назад, но никто ничего не успевал, да и коробки до конца разобраны не были, вот всех и припахали как только можно. Единственные, кому было позволено тренироваться, — это главные члены труппы, а также те, кто показывает номера между их выступлениями. А таким победителям по жизни, как Маша, оставалось только бегать туда-сюда с коробками, да картошку чистить с утра и до поздней ночи. И, если честно, альбиноску это очень сильно раздражало. Ей хотелось поскорее разобраться со всем этим, хотелось, чтобы её признали другие циркачи, считали равной себе. Сейчас с девушкой почти никто не общается из-за странной внешности. Единственные, кто обращал на неё внимание — это Снейк и Джокер, и то только по делу, что расстраивало ту ещё больше. Уж лучше тогда вообще не разговаривать.

Ещё, конечно же, Маша продумывала план побега. Она не решалась пока что попробовать снова, но в голове, ещё с того самого дня, возникали то и дело мыслишки по этому поводу. Было бы неплохо попробовать вновь, но… Вряд ли получится. Гермиона теперь бдила день и ночь, находясь прямо вокруг тонкой и хрупкой шеи, которую очень даже легко сломать. Так, на всякий случай. А то вдруг девушка вновь попробует сбежать. Не удивлюсь, если на неё ещё прибор с датчиком повесят.

Так вот, первое выступление в Лондоне должно пройти сегодня, в семь часов вечера. Конечно, откладывать выступление на три дня очень неприлично по отношению к зрителям, но другого выбора нет. Да и похоже, что никто не расстроился. Наоборот, все билеты на сегодня и ближайшие дни распроданы. Может Джокер специально отложил выступление, дабы поохотиться на детей? Кто знает. Главное, что Машу на это не припахал.

Маша положила последнюю коробку в кучу других и, глубоко вздохнув, села на землю, смачно бухнувшись на мягкое место. Ноги после этих трёх дней сильно болели, а руки дрожали. Казалось, что девушка даже и одну лёгкую коробочку больше не поднимет, что уж говорить о таких огромных. Оставалось надеяться, что Джокер не найдёт её в ближайшее пару лет. А лучше и больше.

— Всё, больше не могу… — вздохнула та, искоса взглянув на Гермиону, что сидела на её плечах, обмотавшись вокруг шеи. — Не хочешь поработать за меня, м? Я тебе за это и картошечку почистить дам. Как приз за труды.

Змея просто закатила глаза, и девушка была более чем уверена, что, если бы та могла говорить, то точно сказала бы что-то в духе: «Ты что, издеваешься? Ты серьёзно в это веришь? Дура.», и тому подобную фигню.

— Вот попроси меня о чём-нибудь, — закатила глаза девушка, показав змее язык. После, Маша с громким вздохом встала, поплетясь в сторону выхода. Гермиона лишь махнула головой, высунув свой язык. Видимо, она уже привыкла к подобным фразочкам и старалась реагировать на такое адекватно. Маша вышла из шатра и, прищурив глаза, осмотрелась. — Так… никаких Джокеров и Снейков по курсу не обнаружено. — Альбиноска ухмыльнулась, после чего быстро побежала в сторону шатра для тренировок, дабы хоть немного посмотреть, как тренируются другие. Она всё равно понимала, что рано или поздно её обнаружат, и придётся вновь идти таскать коробки. Ну, или чистить картошку. Одно из двух.

Каково же было удивление, когда она не обнаружила на тренировке ни души. Как будто всем резко приспичило по нуждам.

Маша улыбнулась, восторженно подпрыгнув и хлопнув в ладоши в воздухе. Какой представился шанс! Нельзя его упустить!

Девушка скинула с шеи несчастную змею, и последняя полетела на мягкий мат, пытаясь сообразить, что вообще произошло, в то время как Маша уже весело бежала в сторону вышки. Пусть она не тренировалась около недели, но было ощущение, что если она сейчас не попробует — не сможет уже никогда.

Улыбнувшись, девушка подпрыгнула, ловко встав на руки, потом на ноги, после опять на руки, и так пока не допрыгала до лестницы. Маша быстренько залезла на самый верх, улыбнувшись. Всю усталость как рукой сняло, точнее, её будто и не бывало.

— Ну-с, в добрый путь. — Маша сделала шаг вперёд и в тот же миг опора под ногами пропала. В голову ударил сильный ветер, перебирая прядки волос в разнообразнейшем порядке. На лице просто сияла счастливая улыбка. Девушка уже забыла, каково это, чувствовать этот ветер на лице.

В воздухе беловласка быстро отпустила палку и, ловко перевернувшись, зацепилась за неё ногами. Она принялась раскачиваться туда-сюда, чтобы можно было долететь до противоположного конца.

В общем, девушка прыгала, раскачиваясь из стороны в сторону на этой веревке с палкой, держась за неё то ногами, то руками, то еще как-нибудь. Всё то время, пока она прыгала, с лица её не сползала улыбка. Сразу было видно, что она очень сильно любит свою работу, то бишь прыгать, как обезьянка, да цепляться руками и ногами за палку. В самом конце, она просто приземлилась на ноги на вышке, отведя руки в стороны. Альбиноска просто стояла и сияла, как будто это было выступление, а не просто обычная тренировка. Сердце бешено билось, а дыхание участилось. Интересно, это от усталости или возбуждения? Кто знает…

Вдруг снизу раздались хлопки. Девушка испугалась и, не удержав равновесия, быстро полетела вниз, старательно махая руками, — прямо на сетку.

— Джокер, мать твою… — зло шикнула та, оскалившись. А Джокер, тем временем, просто улыбался своей фирменной улыбкой, продолжая хлопать в ладоши.