Цирковые уловки

18

Очень странное чувство не покидало мою голову, да и не собиралось этого делать в ближайшее время... будто бы я забыла что-то очень важное: то, чего забывать ни в коем случае нельзя.

Горничная что-то говорит и говорит. Видимо, есть что сказать. Почему я не слушаю? Да потому что она так и не ответила на мой вопрос, мол: "прости, я сама не знаю. Скоро придёт господин Себастьян и всё вам расскажет". Почему-то, от этого имени у меня неприятно кольнуло в сердце. Что это за Себастьян такой? И откуда он может знать про меня? Почему от одного его имени у меня появился рой мурашек на спине? Странно все это, да и в голове ещё неразбериха полная. Все воспоминания, абсолютно все, будто бы за пеленой тумана. Вроде бы что-то есть, но оно такое далекое, такое недоступное... мне до него точно не добраться. По крайней мере — пока.

Хотя, помимо этого, у меня в голове припрятано еще немного глупых, но странных вопросов, не дающих покоя: откуда странная жажда? Почему мои волосы белого цвета? Я не чувствую собственного биения сердца, опять же — почему? Язык, на котором я говорю, кажется мне необычным... нет, он вполне нормальный, но будто бы... не мой. Не родной. Я с трудом понимаю что говорит моя собеседница: слова такие мягкие и быстрые. Не такие как обычно. Отчего так? Глупые вопросы, но покоя они мне в ближайшее время явно не дадут. Может, если хоть кто-нибудь мне на них ответит, я смогу что-нибудь о себе вспомнить? Было бы просто превосходно убрать этот туман в голове. 

Я точно забыла что-то важное.

— Миледи... вы меня слушаете? — немного обиженным тоном проговорила горничная, слегка надув щеки. Я повернула голову в её сторону, несколько раз моргнув. Так хочется заглянуть в глаза, но, из-за волшебных очков, что отсвечивали от окна, это было невозможно: вместо глаз красовались два больших белых стекла. У неё довольно-таки красивые черты лица и, если бы не эти очки, любой парень был бы её. Эх, мне бы такие прекрасные, цветные волосы... 

Сердце вновь неприятно кольнуло и мне пришлось положить руку к груди. Может, я вспоминаю что-то неприятное, связанное с моими волосами? Хм... а если все грустные воспоминания появятся, смогу ли я вспомнить хорошие? 

Хотелось бы верить.

Я усмехнулась и, глубоко вздохнув, убрала руку от груди. Руки холодные, с их помощью не получится согреть кого-то. Жаль.

Немного повременив, я виновато улыбнулась и посмотрела на горничную, что с неким страхом наблюдала за моими шизофреничными действиями.

— Простите, но я ничего не слышала, — немного неловко, но, надеюсь, она не будет злиться на меня, — задумалась о кое-чём другом. Надеюсь, вы не сказали никакой жизненно важной информации, мисс...

И тут, я сделала паузу. Мои глаза стали чуть шире, а в голове появилась хоть одна умная мысля за эти десять минут: я не знаю как зовут мою собеседницу.

— Извините, — я повернулась к девушке лицом и виновато почесала пальчиками висок, — а как мне вас называть?

Горничная впала в ступор, а после можно было наблюдать, как постепенно меняется выражение её лица. Это, в какой-то степени, было даже забавно.

— Ох, как невежливо с моей стороны не представиться! — девушка резко подскочила со стульчика, на котором сидела, и поклонилась. И мне интересно, сделала это она из вежливости или для того чтобы скрыть покрасневшее лицо? Если второе, то задумка не удалась, — позвольте представиться, меня зовут Мейлин, я горничная семьи Фантомхайв, в коем поместье мы сейчас находимся.

После этих слов моя веселая улыбка пропала, а в сердце закралось ощутимое беспокойство. "Фантомхайв".... Такая знакомая фамилия... она... заставляет меня нервничать... да и имя "Мэйлин" много доверия не вызывает.

Блин, голова только-только начинала проходить, а теперь боль стала прежней. Может, лучше было и вовсе не знать ничего? Тогда, возможно, боли не было бы вовсе.

Хотя, от не ее не убежишь, как и от своих воспоминаний. Лучше всего смириться с ними и извлечь какой-нибудь полезный опыт. Нельзя показывать, что фамилия затронула последние отголоски моих воспоминаний и заставила с новой силой обеспокоиться.

Собрав всю волю в кулак, я вновь натянула на лицо улыбку и кивнула.

— У вас красивое имя. Приятно познакомиться, Мейлин. Меня зовут...

Тут, я остановилась. Опять. Я опять не понимаю и не знаю, что нужно говорить. Руки сжались в кулаки, собирая за собой одеяло, а челюсть стиснулась до такой степени, что, казалось, послышался скрежет. Я чувствовала, как внутри разрастается ужасное вязкое чувство, из-за того, что я не могу понять собственное "я". Мне противно, что я ничего о себе не помню. Будто меня нет... и никогда не было вообще.

Тц. Прошло около двадцати минут как я проснулась, а мне уже хочется провалиться под землю. Мило. Чую, хорошо мне будет через пару часов.

Но горничная будто видела моё состояние и легко восприняла его. Она с неким беспокойством посмотрела на моё раздражённое лицо. Её рука переместилась к лицу, прикрывая рот. Видимо, она не знала, что нужно сказать, и пыталась мысленно подобрать как можно более подходящие ситуации слова ободрения.

— Ох... постарайтесь не волноваться на этот счёт, — Мэйлин аккуратно положила свою руку поверх моей. Она делала это с такой осторожностью, будто бы боялась, что я могу разбиться от её прикосновения. А может... она боялась чего-то другого? Ну, в любом случае, горничная, не отрываясь от моей руки, снова села на стул, — господин Себастьян сказал, что это временная амнезия и она не будет длиться слишком долго. Скорее всего, это последствие несчастного случая, что произошёл неделю назад. В течение полугода память точно вернётся.

Я посмотрела на Мэйлин и улыбнулась краешками губ. Как-никак, а когда тебя кто-то подбадривает, это очень приятно. Да, шесть месяцев довольно долгий срок, но я уверена: если провести этот период моей жизни с пользой, время пролетит незаметно. Да и память может вернуться намного раньше, нежели именно через полгода, так что не стоит унывать!