Coligo

Глава 1

8 лет назад.

– Что это?

Дэвид осторожно взял из её рук тяжёлую керамическую кружку. Над тёмной поверхностью вился пар, донося до неё успокаивающий аромат луговых трав и мелиссы. Тёплый, почти родной запах — она сто раз видела, как он заваривает себе такой же по утрам.

– Чай. Не видишь, что ли? – резче, чем следовало, бросила Сэм.

Она нервничала и потому грубила. За колючим тоном прятался страх, от которого сердце колотилось в груди загнанной птицей.

Сэм торопливо спрятала руки за спину: пальцы мелко и предательски дрожали.

Ещё и для того, чтобы не передумать и не выбить кружку из его рук.

Ночью, когда она варила это зелье, ослеплённая слезами и яростью, идея казалась идеальной. Справедливым возмездием.

Но сейчас, при ярком утреннем свете, когда первая, обжигающая обида схлынула, сомнения всё больше одолевали её. Что она делает? Она действительно собирается привязать его к себе? Лишить воли, как безмозглую куклу, только за то, что он сделал ей больно?

Сэм с огромным усилием подавила тошнотворное, неожиданное чувство вины. Отступать поздно.

Дэвид поднёс кружку к губам, но не спешил делать глоток. Он смотрел на неё поверх ободка, чуть приподняв брови.

– С чего такая забота? – в уголках его губ мелькнула лёгкая, почти привычная улыбка, но она не коснулась глаз.

– А почему нет? Просто захотелось.

– Захотелось, – эхом, как-то слишком задумчиво повторил Дэвид.

Он опустил кружку, посмотрел на тёмную жидкость и нахмурился. Взгляд его серых глаз неуловимо изменился — совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы сердце Сэм пропустило удар и сорвалось в бешеный ритм.

Догадался?

Вдруг их там, в Ордене, учат распознавать не только яды, но и зелья? Она непроизвольно переступила с ноги на ногу, борясь с диким порывом вырвать кружку из его пальцев и сбежать.

В голове непрошеной вспышкой промелькнули события вчерашнего вечера.

Тяжёлая, приоткрытая дверь в библиотеку бабушки… глухой, обволакивающий запах старых книг и воска, смешанный с чем-то острым, пряным, который всегда витал в комнатах леди Рианны. Тихие голоса привлекли её внимание.

Сэм осторожно ступила ближе, и половица под ногой предательски скрипнула. Она замерла, затаив дыхание, но разговор не прервался. По-видимому, Дэвид привёз плохие новости, раз даже не зашёл к ней, а сразу направился к бабке. О чём они там говорят? Сэм сделала ещё несколько шагов, почти не дыша. Подслушивать нехорошо, но ей так хотелось узнать, зачем бабушка вызвала Дэвида.

Леди Рианна Амалия редко допускала оплошности, и теперь Сэм была уверена: бабка оставила дверь приоткрытой нарочно. Она точно знала, что внучка стоит в тёмном коридоре, — сигнальный маячок в виде простой красной нитки уже два дня пульсировал на тонком запястье Саманты. Тихий, ритмичный зуд, о котором она почти забыла, но бабушка — нет.

Леди Риана никогда ничего не забывала.

Она стояла там, затаив дыхание, надеясь услышать хоть какую-то информацию. Кристиан второй день метался в горячке в своей комнате, маленькую Шерил заперли на верхнем этаже, никого к ней не пуская. И только о Сэм все словно забыли.

А потом она услышала этот разговор. Сухие, властные указания бабушки. И негромкий, спокойный ответ Дэвида. Слышимость была идеальной, как по заказу. Он говорил о Сэм так, словно она была проблемой. Грузом. Обузой, которую нужно правильно «распределить», пока он заберёт Шерил в столицу.

В груди тогда взорвался огненный шар. Сэм не помнила, как распахнула дверь, как ворвалась в кабинет. В памяти остались только рваные обрывки: её собственный крик, сорванный до шёпота на высоких нотах; лицо бабушки, застывшее маской холодного спокойствия; и Дэвид — прямой, как клинок, с непроницаемым выражением, от которого хотелось выть. Кажется, она швырнула в стену какую-то безделушку — фарфоровую пастушку, стоявшую на каминной полке, — и та разлетелась белыми осколками по ковру.

Но хуже всего был не её собственный срыв. Хуже всего была реакция Дэвида.

Он не стал оправдываться. Он не обнял её. Он смотрел с высоты своего возраста и положения и говорил этим невыносимо ровным, снисходительным тоном, от которого у неё всегда опускались плечи и хотелось стать меньше.

«Успокойся, Саманта. Ты вроде достаточно взрослая, чтобы понимать суть таких решений. Это мой долг перед Орденом, как и твой — перед родом. Детство закончилось».

Он разговаривал с ней как с глупым, капризным ребёнком. Растоптал её гордость, обесценил её чувства — и сделал это с той ледяной вежливостью, которая ранит больнее крика.

И она сорвалась.

Остаток вечера и ночь Сэм помнила, как в лихорадочном бреду. Вот она на цыпочках крадётся в бабушкину лабораторию, и холод каменного пола проникает сквозь тонкие носки. Вот дрожащие пальцы перебирают склянки: корень асфоделя, сушёные лепестки лунного цветка, тёмный экстракт страстоцвета — всё, что нужно для приворота… И книга на столе. Сэм тогда не придала значения, но сейчас, перебирая в памяти каждое слово, поняла: бабушка, отчтывая ее на сцену в кабинете упомянула зелье не просто так. . И оставила тот самый фолиант на столе, будто ждала, что кто-то заглянет в него.

Идиотка. Она была так ослеплена обидой, что даже не задумалась: бабушка никогда не оставляет книги просто так. Никогда не проговаривает рецепты вслух без причины.

Но тогда, в ту ночь, ей казалось, что она сама всё придумала. Что это её месть. Её справедливость.

Вот её руки, дрожащие, смешивают ингредиенты. Вот она шепчет слова активации, чувствуя, как зелье закипает в маленьком котелке, издавая тяжёлый, сладковатый запах. Вот она разливает его в кружку, и тёмная жидкость выглядит почти безобидно.

Если он сейчас поймёт — плохо будет всем. И она опять окажется в положении ребёнка, не контролирующего себя. Но она уже не могла остановиться.

Мягкий голос Дэвида выдернул ее из воспоминаний.

Мягкий голос Дэвида выдернул её из воспоминаний.