Comeback, или По контракту должна быть любовь

4. Heels day

Первая репетиция в туфлях была самой ужасной. Инён сдавленно хихикнула, открыв коробку с обувью.

– Давно не виделись…

Это были туфли с первого выступления. Инён поприветствовала пару как старых друзей, встреча с которыми была хороша только первые пятнадцать минут.

Содержимое других коробок мало отличалось: обувь и ностальгия по событиям двухлетней давности. Казалось, что дебют Imprint – событие далёкое, словно из прошлой жизни. Вера в лучшее освещала их путь, низкий и устойчивый каблук давал надёжную опору. Они все были школьницами, маленькими девочками с большими мечтами. Эти туфельки ассоциировались с самыми первыми их шагами на сцене. Сейчас чёрная кожа блестела, напоминая, какой путь они прошли. Ни Хоа, ни Ханыль ещё не вспомнили, в каких местах обувь натирала. Вместе с туфлями Ёнхва принёс им нечто более ценное – надежду. Это должно было вдохновить, заставить девушек оглянуться на проделанную работу и с новыми силами подняться на сцену.

– Lady Summer – очень важный камбэк. И мы с директором Паком решили напомнить вам, откуда вы начали и куда пришли. – Ëнхва сложил руки на груди, наблюдая за сидящими на полу девушками. – Сейчас у вас есть шанс подняться ещë на ступеньку вверх. Шанс доказать, что вы заслуживаете места, на котором оказались.

Соён помнила эту пару обуви слишком хорошо. Девушка вздохнула устало: помимо приятной метафоры восхождения в мир айдолов в коробке лежали воспоминания о неловких падениях в зале, часах оттачивания походки. Вместе со скрипом кожи Соён слышала упрёки.

«Нет, ты не бегемот, понимаешь? Соён-а! Шагай свободнее, шире. Легче.» – Так говорил директор Пак, когда она впервые встала на стрипы. И Соëн научилась ходить, даже бегать, на воплощении женской силы. Но директор передумал, туфли быстро конфисковали.

«Соён-а, тебя подстрелили? Прекрати хромать. Пока ты не двигаешься, всё нормально, но как только делаешь шаг, превращаешься в тяжеловесную лошадь.» – Слова уже Пак Ёнхва, когда девушка обула чёрные туфельки впервые. Она поняла, чего от неë хотят, без дополнительных подсказок.

Девушка медленно поднималась по лестнице, чтобы уверенно стоять на неудобном каблуке. А затем спешно спускалась, пытаясь придать походке летящую лёгкость. Их квартира в общежитии располагалась на четвёртом этаже, и за ночь Соён успевала пару десятков раз пройтись по лестничным пролётам. Она училась бесшумно ставить каблук, чтобы не будить мемберок, привязывала полотенце к поясу и ходила, стараясь не наступить на свисающий конец. Всё для того, чтобы увидеть в зеркале лучший результат. Ёнхва тогда даже похвалил, Соён хорошо запомнила. Он сказал, что её усилия, наконец, стали заметны, хотя, конечно, есть ещë, куда стремиться.

Соён не повезло влюбиться в менеджера в период стажировки. Ему было почти тридцать, но подростковую симпатию убить цифрами невозможно. А строгим отношением, упрёками и унизительными комментариями – вполне. Ёнхва справился за две недели, преподав девушке важнейший урок: её чувства здесь ничего не значат. Комментарии менеджера Соён принимала слишком близко к сердцу, работала, чтобы Пак Ёнхва похвалил. Хорошо, что вовремя поняла, насколько глупо это было. К дебюту она научилась бояться холодного взгляда светло-карих глаз, больше не доверяла ямочкам на щеках. Так было всегда: послушание и кротость поощрялись, остальные чувства и мнения следовало держать при себе. От симпатии ничего не осталось, и это к лучшему.

«Пиноккио, правда Пиноккио. Такие деревянные ㅋㅋㅋ»

Девушка смотрела на туфли пару секунд, прежде чем вытащить их из коробки. Они ей и в шестнадцать были маловаты, так что чуда она не ждала.

Высокие непрозрачные гольфы закрывали поджатые пальцы, когда она втискивала их в обувь. Соён натёрла ноги обезболивающим гелем ещё дома – знала, что туфель её размера в компании просто не существовало, и подготовилась заранее. Девушка привыкла к тому, что обувь всегда была на размер меньше. Тридцать восьмой выглядел огромным в сравнении с миниатюрными тридцать пятым и тридцать шестым других участниц. У Ханыль был тридцать седьмой, но она не жаловалась, если вдруг перемычка давила слишком сильно. Соён тоже не могла возражать. Туфельки с кругловатыми носами и перемычками напоминали школьную сменку. Девушка чувствовала, как пальцы упирались в плотную кожу – она правда выросла. Это было некстати: миниатюрных девочек любили больше. Но директор Пак говорил, что и на её типаж найдётся зритель. И Соён верила и была счастлива надеть туфли тридцать седьмого размера. Она точно знала: три с половиной минуты песни можно потерпеть. И часы тренировок ради того, чтобы эти три с половиной минуты были идеальными, – тоже.

«Мне не не нравится. Но и восторга я не испытываю. Как это понимать?»

Когда все девушки стояли в начальной позиции, менеджер смотрел пристально. Участницы не шевелились, ожидая его вердикта. Ёнхва ненадолго задержал взгляд на каждой мемберке, чуть дольше положенного смотря в глаза Соён, прежде чем отвести взгляд в сторону и прочистить горло.

– Хоа, полшага ближе к Джиын. Инён-а, ниже сядь. Ещё. Чанмин, влево.

Небольшие передвижения заняли пару минут. Ёнхва удовлетворённо кивнул, а затем начал напевать первые такты мелодии, задавая ритм стуком ноги по полу. Он стоял в центре зала и внимательно смотрел за каждой девушкой. Давон тряхнула головой, чтобы редкая чёлка разбилась на мелкие прядки, и менеджер тут же одарил её укоризненным взглядом. Она приложила руку к груди и сделала вид, что пропевает свои строчки, затем вступила Джиын. Осторожно шагая, чтобы не цокать каблуками, самая красивая участница лучезарно улыбалась. Легко было поверить. что рядом с ней «погода всегда хороша». Сила вижуала неоспорима: даже Ёнхва не мог отвести взгляда. Девушка медленно опустилась на подставленное Инён колено, а со следующим тактом обе участницы синхронно поднялись. И менеджер тут же нашел взглядом Соён. Девушка смотрела куда-то за его спину, чтобы не искушать судьбу.