Comeback, или По контракту должна быть любовь

10. Showtime

За кулисами царила привычная суматоха. Почти на ходу Чанмин поправляли стрелки. Ханыль то и дело одергивала шорты. Джинсовая ткань села плохо, так что решено было надеть размер больше, чтобы ноги выглядели меньше. В итоге сзади, рядом с креплением системы ушных мониторов, пояс шорт держала холодная булавка, царапающая поясницу. Инён поправляла топ, приподнимающийся каждый раз, когда она махала руками. Джиын сидела на корточках и перешнуровывала туфли. Она взяла самую ужасную пару обуви – неудобные босоножки без застежёк на длинной перевязи. Шнурок не должен был болтаться, так что она перематывала его уже четвёртый раз. Предыдущие попытки остались красными линиями на лодыжках и голенях.

Обувь подвела их всех. Соён и Инён с ужасом представляли, как могут полететь на бридже, сразу после прыжка. Хотя этого не случилось тогда, во время съёмок, тонкие и изящные шпильки даже после десятка репетиций не казались надёжной опорой. Помимо стандартных тренировок девушки отыгрывали в зале возможные падения и заранее договорились о том, как поступить, если кто-то серьёзно пострадает. Лучше быть готовыми. От тревоги всё равно никуда не денешься.

Это было первое летнее выступление Imprint. И хотя никто не ждал, что их признают королевами летних песен (место давно и плотно было занято другой группой), хотелось показать, что они способны конкурировать. Что Imprint существуют и стоят внимания.

Глиттер теней осыпался, но визажистки отлавливали тех, кто неудачно блестел щеками, и исправляли ситуацию ватными палочками. Работник стаффа поймал и Соён, чтобы добавить бледному лицу жизни. Рядом стояла Чанмин.

– О? У меня в кармане монетка, представляешь?

– Монета?

– Да, тут сто вон!

Соëн удивлённо вскинула брови: выходит, они снова поменялись одеждой. Это было в порядке вещей.

– На удачу.

– Сегодня всë сложится идеально. На все сто.

Чанмин улыбнулась и положила монету в задний карман. Она верила в знаки судьбы. А Соëн верила только в силу тренировок, практику и терпение. Девушка замерла, позволяя визажисту приколоть к еë волосам розовый бантик, и устремила взгляд на выступающую мужскую группу. Неизвестные ей ребята справлялись неплохо, разве что один из парней не всегда открывал рот под фонограмму.

Соён знала, как важно уметь правильно делать вид, что поешь. Imprint пока не доверяли живые выступления: хотя на репетициях они часто пели, на съёмочных площадках приходилось лишь изображать вокал. На каждую девушку крепился монитор и микрофон, но музыкальная дорожка подразумевала липсинг. Imprint были мастерами имитации. За кулисами участницы распевались, словно действительно планировали петь вживую. Однако во время танца микрофоны не включались, чтобы звук на записи был чистым: этого требовали технические условия. Иногда Соён хотелось, чтобы их подвела аппаратура. Она представляла, что было бы, если бы музыка с фонограммой выключились посреди выступления. Тогда Imprint бы спели а капелла, и их бы точно заметили. Появились бы статьи о достойной женской группе, кто-нибудь послушал бы запись из любопытства и полюбил бы нежные голоса, немного дрожащие от волнения. Жаль, что с ними работали ответственные люди, и неполадки бывали редкими и незначительными, из-за чего часто оставались незамеченными.

«Мнение: в Imprint две вокалистки – Ханыль и Давон. Остальные просто подтанцовка, причём весьма халтурная…»

Чëрные квадраты напольного покрытия отражали свет софитов. Соëн опасливо смотрела на стыки плит, рядом о том же перешëптывались Инëн и Давон. Но стоило режиссёру произнести «Imprint в кадр», девушки вставили мониторы в уши и поправили дуги микрофонов. Следовало просто пойти, оставляя все переживания в стороне, и хорошо показать себя.

Мемберки выстроились на сцене и замерли, улыбаясь. Наушники заглушали все звуки, переклички стаффа и операторов, настраивающих камеры для фанкамов. Уже через двадцать секунд Соëн услышала четыре такта предупреждения, после которых заиграла Lady Summer.

«Что за показуха... Это так неловко. Фанаты, должно быть, испытали стыд, глядя на это.»

Шоукейс прошёл нормально. Хотя руки дрожали и до выступления, и после, все справились с эмоциями и сумели продемонстрировать очарование первой любви. Соён выключила голову и просто танцевала, не получая никакого удовольствия от процесса. Это было так странно, совсем не похоже на её обычные ощущения от выступлений. Казалось, только тренировки отравлены этим пустым и тревожным разочарованием. Но сейчас она не чувствовала никакого удовлетворения от проделанной работы. Сцена не дала успокоения, не вылечила. Соён украдкой посматривала на участниц, но ни в одной не увидела того же ужаса и бессилия. Это была её личная болезнь, от которой девушка пока не могла придумать лекарства. Не помогли ни смена имиджа, ни волнение на съёмках, ни предвкушение результатов, ни азарт репетиций. А теперь в список добавилась и сцена.

Осветительные приборы, в два ряда расставленные и развешанные по периметру площадки, грели воздух. Пространство павильона уменьшалось, а динамическая съёмка фанкамов лишала шанса остаться хоть на секунду наедине с собой. Соëн чувствовала, что на неë смотрят постоянно. Смотрят без интереса, не испытывая ни восхищения, ни какой-либо заинтересованности. Это было нормально: в павильоне снимали десятки выступлений и программ, усталость окружающих давила короткими рабочими диалогами и скучающими взглядами насквозь. Соëн до последнего такта песни велела себе жить и держаться образа. Тянула из себя тепло, не получая ничего взамен.

«Боже ㅋㅋㅋ Партия Соëн это нечто ㅋㅋㅋ Я не слышу голоса, но рот она открывает исправно!»

Спускаясь со сцены по небольшой лестнице, Соëн заставляла себя шагать уверенно. Не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил еë дрожь.

«Разве это заслужило стоять на сцене? Я одна вижу, насколько они не стараются?»

Она почти выдернула монитор из уха, чтобы услышать внешний мир. Четверо парней, вряд ли старше Инён, ожидали своего выхода на сцену. Они жались у лестницы, смотря на Imprint с уважением. Стафф менял световую схему, так что у них было немного времени, чтобы сказать: