Comeback, или По контракту должна быть любовь

27. Pillow talk

– Я не ждала гостей… Но вы можете сесть на табурет. Или на кровать. И выбрать что-нибудь из того, что принесли.

Она решила, что никто из них не будет бульон, так что убрала контейнер в холодильник. Джемин успел заметить, что он был почти пуст.

– Вы светом питаетесь? Фотосинтез?

Он пытался пошутить, но попал почти в цель. Соён неловко посмеялась. Об этом было не принято говорить, и внимание менеджера Хана к еде напрягало.

– Нет, я нормально ем, с чего вы взяли.

Она разлила кипяток по чашкам и опустила пакетик заварки в одну из них. Затем подала чай менеджеру Хану. Из холодильника достала лимон. Но парень отказался, и девушка бросила дольку только себе.

Повезло, что у неё вообще оказались заварка и достаточно посуды. В квартире было всего три чашки, пара тарелок и столько же столовых приборов. У неë и стола не было. Соён не привыкла есть дома, да ещё и с кем-то, так что не знала, как себя вести. Она взяла одну из булочек и опёрлась спиной на холодильник, словно желая заслонить его, не пустить непрошенных гостей.

– Ни в чём себе не отказывайте.

– Вы, должно быть, шутите. Ваш желудок спасибо точно не скажет. – Неодобрительно покачал головой Джемин, делая глоток чая. Лимон натощак был ужасным решением. – Вы должны нормально питаться, чтобы оставаться здоровой и красивой.

– Разгрузочный день, – дрожащим голосом ответила девушка.

Хан Джемин не знал, а Соён не собиралась рассказывать, что еда – совершенно особая тема. У каждой участницы Imprint был свой метод поддерживать вес. Сейчас об этом никто не говорил: участницы давно не ели вместе, но когда девушки жили под одной крышей, хорошо изучили ритуалы друг друга. Организм Соён тяжело переносил интенсивные нагрузки в зале, так что она ходила и спрашивала советы у мемберок, пытаясь перенять их способы оставаться в параметрах.

Хоа и Ханыль считали норму калорий в день, и цифра была так мала, что один латте с корицей мог заменить их питание на сутки, а то и двое. Соён раздражало постоянное взвешивание тарелки, так что ей этот вариант не подошёл, а настольные весы были подарены Джиын.

Давон худела на кубиках льда перед каждым камбэком и держала форму две недели промоушена. А потом переходила на сплошные овощи и интенсивные тренировки. Этот метод тоже был опробован: Соён четыре раза потеряла сознание за два дня на льде и трижды за день с чужой программой нагрузок. Формочки для льда остались в холодильнике общежития.

Чанмин была из обеспеченной семьи и могла позволить себе есть что угодно, просто периодически промывала желудок у врача и принимала какие-то лекарства. Судя по всему, это была рабочая история. И, может, Соён и смогла бы оплатить одну такую процедуру, но лечение желудка и поддержка его работы после тяжёлых препаратов требовала бы в разы больше денег, которых у Соëн не было.

Инён просто бросала есть, оставляя в рационе только жидкости, когда цифра на весах переваливала за сорок килограмм. Соён не могла заставлять себя пить столько воды. А до веса Инён ещё надо было дойти – три лишних килограмма никак не хотели уходить.

У Джиын был свой способ, который она звала методом V. Она могла есть любые продукты и даже выпить, а потом запиралась в кабинке туалета. Соён знала, что там происходит, потому что не раз оказывалась в соседней. Два пальца совсем немного нажимали на корень языка и через пару спазмов оказывалось, что ты почти ничего не съела. Только вот в сбросе веса это не помогало. Соён пользовалась методом V неделю – быстро поняла, что у неё совсем не осталось сил, чтобы вставать с кровати. Пришлось всё-таки есть до конца.

Сколько бы Соён не пыталась, ничего лучше простого одноразового питания не находилось. Срывы отрабатывались физической нагрузкой – во времена стажировки Соён бегала больше, чем спала. Тогда у неë ещё не было дорожки, и она делала круги вокруг дома. Сейчас же могла в любой момент вскочить на чëрную ленту и провести двадцать минут в компании «Друзей». После окончания промоушена она брала перерыв, разрешала себе что-то приятное и калорийное. Если есть только один раз в день, то это может быть и булочка с персиком, верно?

– Звучит не очень.

– Я привыкла. Камера полнит, – коротко сказала Соён, а затем сделала глоток лимонной воды. Булочка так и осталась лежать рядом. Карьера, может, и разрушена, но привычки ещё никуда не делись. Да и есть пока совсем не хотелось.

– Но вы очень худая!

– Чтобы на фото выглядеть нормально.

– Это ужасно.

– InMe с вами поспорят.

Парень посмотрел на стол, где всё ещё лежал контейнер с едой. В его взгляде Соён увидела нотки сожаления. Пак Ёнхва никогда так не смотрел. Менеджер Хан словно не понимал, о чëм говорил. Хотя работал с артистами ToU, то есть, с моделями.

– Давно вы в индустрии? – спросила Соëн.

– Семь лет.

Девушка не ожидала такого ответа. Менеджер Хан создавал впечатление организованного и ответственного человека. Но, во-первых, вместе с этим он выглядел не старше двадцати пяти. А во-вторых, Соëн казалось, что за семь лет ни разу не услышать, насколько важно питание (или его отсутствие) у айдолов, было невозможно. Пазл не складывался: или цифра неверная, или над ней смеются.

– Семь? – своим естественным голосом спросила Соëн. – Сколько же вам лет?

– Двадцать два, – он улыбнулся и отвëл глаза. – Но мне раньше не приходилось работать с девушками напрямую.

– Но у ToU есть модели-девушки.

– Да, есть. Но я ими не занимаюсь. У моделинга своë подразделение.

– И в вашем агентстве нет женских групп. А после Swaggers не было мужских. Дебют Хонсу первый после… после всего, – подвела итог Соëн, Джемин кивнул.

– Всë верно. – Парень сделал глоток чая, а затем сказал чуть тише. – Если честно, менеджерские обязанности я беру на себя впервые.

– Дебют Хонсу – и ваш дебют тоже?

– В некотором роде. – Пожал плечами Джемин и улыбнулся. – Выходит, вы – первый айдол-девушка в моей карьере.

– Вот как? – удивилась Соëн. Это многое объясняло, но в это же время было неожиданностью.