Creepy Short Stories

Пожирающий лица

Завтра пятнадцатая годовщина смерти моих бабушки с дедушкой. В посёлок, где они жили, мои родители поедут сегодня вечером. Они настаивали, чтобы хотя бы в этот раз я составил им компанию, но я наотрез отказался, сославшись на загруженность на работе. Снова. Им, конечно, известна истинная причина. Но мне без разницы. Я всё ещё не в состоянии побороть свой страх – и всё тут.

Тогда, пятнадцать лет назад, я испытал невероятный ужас. И стал свидетелем чудовищного – во всех смыслах – убийства своих прародителей. Но почему остался в живых – остаётся только гадать.

А пока мать с отцом готовятся к отъезду, я, оставшись в своей квартире наедине с мыслями и тревогами, постараюсь вспомнить и описать весь тот кошмар, который мне довелось пережить в детстве. Да и не только мне, если уж на то пошло.

***

Итак, мне было одиннадцать. Поздний вечер второй половины октября. Я лежу в постели в своей комнате и думаю о том, как уже следующим днём радостно обниму бабушку и дедушку, с которыми не виделся с середины августа. Параллельно слышу, как родители о чём-то шепчутся в гостиной, чему поначалу не придаю никакого значения. Но когда через пару минут они переходят с шёпота на голос, я внимательно прислушиваюсь и улавливаю отдельные слова и фразы. Вскоре мне становится ясно, что в посёлке за последнюю неделю пару раз произошло что-то страшное, из-за чего мама старается убедить моего папу оставить меня дома. А тот стоит на своём: всё будет в порядке, ничего со мной не случится, погостим пару дней и вернёмся. В итоге так и поехали туда втроём.

И до того, как заснуть, и всё утро до отъезда я гадал: что же такого жуткого могло случиться в посёлке, где, как всегда говорила бабушка, любому можно было после захода солнца выйти на улицу и не бояться, что к тебе кто-нибудь подойдёт с недобрыми намерениями? Может, кто-нибудь пропал без вести? Или вдруг звери из леса начали нападать на зевак либо домашний скот? Или городские отморозки приезжали на разборки и кого-то серьёзно покалечили? Предположений было много, но правда оказалась гораздо, гораздо страшнее.

Полтора часа в дороге на стареньком серебристом Форд Фокусе отца – и вот мы на месте. На подъезде к поселению было ветрено, небо – серое и казалось, что вот-вот хлынет дождь. Но, к счастью, обошлось.

Старики, как обычно, встретили нас с распростёртыми объятиями. Однако, хотя улыбались они дружелюбно, в их взглядах я прочитал упрёк, направленный на моих маму с папой. Мать молча кивнула в сторону мужа, и дед, посмотрев на него, недовольно помотал головой. Получается, меня не ждали. Значит, в поселении действительно творилось что-то неладное.

За обеденным столом все общались как ни в чём не бывало. Но, стоило мне выйти из-за стола, чтобы отлучиться в туалет, – и все замолкли. А когда я покинул кухню, – зашептались. Я решил, что обратно постараюсь вернуться бесшумно: уж очень интересно стало, о чём таком им вдруг приспичило посекретничать. Должно быть, меня действительно не заметили, когда я остановился в шаге от прохода, вжавшись в стену. Зато самому мне удалось кое-что расслышать. Я не всё запомнил, но то, что и спустя пятнадцать лет лежит на поверхности моей памяти, в те минуты заставило мои внутренности скрутиться в узел; всего две фразы, от которых я до глубокой ночи не мог уснуть, а потом, до утреннего пробуждения, видел ужасные сны: «Им полностью сжирали лица» и «…один пытался убежать, когда уже остался без глаз и носа».

Наутро нас всех разбудили участковый со своим коллегой. Не могу вспомнить их лиц, всё-таки видел всего раз и так давно, но точно запомнил одно: они выглядели – в моём восприятии, по крайней мере – хмурыми, недружелюбными и сильно уставшими. Кажется, они обходили все дома и опрашивали всех жителей. Может, и не всех, не знаю, но именно так они сказали. Должно быть, взрослые думали, что я ещё крепко сплю, когда беседовали с людьми в служебной форме, попутно показывая им каждую комнату. Но я внимательно слушал и подглядывал, старательно не выдавая себя. И меня буквально пробило в холодный пот, когда один из гостей произнёс: «Её лишили лица. Даже от кости остались только какие-то крошки. Зато теперь знаю, как вживую выглядят пазухи и мозг».

В общем, той ночью убили женщину, одиноко живущую в избе. Соседи проснулись оттого, что её собака заливалась лаем, но якобы не придали этому значения. Хотя и дураку понятно, что попросту испугались. Возможно, в свете последних событий догадывались, в чём дело. И я их не виню.

Криков женщины никто не слышал. Или, опять же, услышавшие не хотели в этом признаваться, чтобы, чего доброго, не пришлось оправдываться. А потом в доме и на земле обнаружились странной формы следы, две дорожки которых, петляя, уводили через дорогу в лес. То есть существо выбежало оттуда и туда же вернулось. Как сказал участковый, в прошлые два раза произошло то же самое. И вот что, помимо всего прочего, было странным: нападавший, кем бы оно ни являлся, словно обладал пятью конечностями необычной формы.

Если суммировать немногочисленные известные факты о нападениях, нетрудно поверить, что за ними и правда стоял дикий зверь, а не человек. Быть может, наличие пятой конечности было вызвано некой мутацией; а может, откуда ни возьмись объявилось экзотическое для тех краёв огромное и крайне агрессивное животное. Но никому не хотелось верить в то, что на такую жестокость, да ещё в этой глубинке, где почти всегда царил покой и порядок, способен наш собрат по биологическому виду. Хотя дедушка не побоялся озвучить неутешительное предположение: убийцей всё же мог быть человек, который просто-напросто подделывал следы.

Как бы то ни было, параллельно обходу жилых (да и нежилых тоже) домов также был прочёсан лес, а точнее, его некоторая часть. Причём участие приняли и десятки неравнодушных, бесстрашных не только на словах, но и на деле, жителей, которым позволили вооружиться кто чем мог.

Увы, всё прошло безрезультатно: следы быстро затерялись в гуще растительности, да и обнаружить кого-то крупнее белки не удалось даже спустя долгие часы поисков. И мои родители, и старики единодушно пришли к заключению, что меня следует как можно скорее вернуть в город. Вот только милиция потребовала остаться хотя бы на сутки: мол, во-первых, в противном случае подозрения в первую очередь падут на нашу семью, а во-вторых, если зверь (или преступник) вернётся, то едва ли уже следующей ночью.