Ctrl+alt+love: история одной семьи

ГЛАВА 57. ТРЕТИЙ ТРИМЕСТР: УСТАЛОСТЬ ПРИХОДИТ.

Тридцать третья неделя начала с того, что Лилия не смогла завязать шнурки. Наклонилась, живот упёрся в бёдра, дыхание перехватило. Она попробовала ещё раз — та же история.

«Дима! — позвала она из спальни».

«Что случилось?».

«Шнурки. Не дотягиваюсь».

Он присел, завязал кроссовки молча. Когда встал, увидел её лицо — смесь раздражения и отчаяния.

«Это нормально. Живот большой, наклоняться тяжело».

«Я не могу завязать собственные шнурки, Дима. Мне двадцать восемь лет, и я беспомощна, как ребёнок».

«Ты не беспомощна. Ты беременна на тридцать третьей неделе. Разница существенная».

«Для меня нет».

Он обнял её осторожно — живот между ними мешал прижаться полностью.

«Ещё семь недель. Максимум восемь. Потом всё вернётся».

«Семь недель — это вечность».

Усталость накрыла не сразу — постепенно, как вода заполняет пространство. Сначала она чувствовала усталость к вечеру. Потом к обеду. Потом с утра — просыпалась уже уставшей, как будто не спала вообще.

«Я не высыпаюсь, — жаловалась она Дмитрию на тридцать четвёртой неделе. — Сплю восемь часов, но встаю разбитой».

«Качество сна плохое. Ты просыпаешься ночью?».

«Постоянно. То в туалет, то Полина пинается, то спина болит, то изжога».

«Сколько раз за ночь?».

«Пять, шесть. Иногда больше».

«Значит, сплишь не восемь часов, а фрагментами по полтора. Это не полноценный сон».

«Что делать?».

«Спать днём. Между уроками. Хоть час».

«Но работа».

«Работа подождёт. Здоровье важнее».

Она попробовала. После обеда, между вторым и третьим уроком, легла на диван. Заснула мгновенно — глубоко, тяжело. Проснулась через полтора часа с затёкшей шеей, но чуть бодрее.

Дневной сон стал ритуалом. Дмитрий ставил будильник на её телефоне, закрывал шторы, уходил на цыпочках. Лилия спала, а он работал в наушниках, чтобы не разбудить.

Боли в спине усилились на тридцать пятой неделе. Поясница ныла постоянно — сидя, стоя, лёжа. Центр тяжести сместился, нагрузка на позвоночник увеличилась.

«Бандаж помогает?» — спросил Дмитрий.

«Немного. Но не полностью».

«Массаж?».

«Ты уже делаешь каждый вечер. Больше некуда».

«Может, к специалисту? Массажист для беременных».

«Дорого».

«Но если поможет — стоит».

Они нашли массажистку — женщину лет пятидесяти, специализирующуюся на беременных. Два сеанса в неделю, по часу. После первого сеанса Лилия почувствовала облегчение.

«Она знает точки. Я не думала, что так может помочь».

«Продолжишь?».

«До родов. Точно».

Отёки появились на тридцать шестой неделе. Ноги к вечеру распухали, кольцо с пальца не снималось. Лилия смотрела на опухшие лодыжки с отвращением.

«Я как бегемот».

«Ты как беременная женщина на тридцать шестой неделе. Отёки — норма».

«Ненавижу эту норму».

Врач рекомендовала меньше соли, больше воды, держать ноги приподнятыми. Дмитрий подкладывал подушки под ноги, когда Лилия лежала на диване. Массировал ступни вечерами.

«Спасибо. Ты мой спаситель».

«Я муж. Это входит в базовую комплектацию».

Одышка началась на той же неделе. Полина поднялась высоко, давила на диафрагму. Лилия не могла вдохнуть полной грудью — воздуха не хватало постоянно.

«Как будто после бега. Но я просто сижу».

«Полина давит на лёгкие. Врач говорила — это временно. Ближе к родам опустится, станет легче».

«Когда ближе?».

«За две-три недели до родов. Иногда раньше».

«Значит, мне дышать ещё недели три».

«Дыши чаще. Поверхностно. Как на курсах учили».

Она пробовала. Помогало, но не сильно.

Работа стала испытанием. Лилия вела три урока в день — минимум, который могла позволить. Но даже три урока выматывали. Сидеть перед компьютером больше часа подряд было невозможно — спина затекала, ноги отекали, усталость накрывала волной.

«Может, взять декрет раньше? — предложил Дмитрий на тридцать седьмой неделе».

«Официально декрет с тридцати недель. Я уже опоздала».

«Юридически — да. Но фактически ты можешь прекратить работать в любой момент. Ты фрилансер, сама себе начальник».

«Но студенты».

«Найдут других преподавателей. Или подождут, пока ты вернёшься».

«Не хочу подводить».