Цвет безумия

Глава 23. Опять эти сны

Будучи уверенным в том, что мир уже не будет прежним, Уилл рано утром уехал в офис. Он знал, Марк спустит друга на землю - пара шуток и воспоминаний о былом, и всё станет на свои места. Хотя бы на время.

Всю дорогу до офиса он вспоминал вчерашний разговор, прокручивал как киноленту, уже затёртую до дыр. Окажись он в том кафе и с той же собеседницей опять, всё было бы совсем иначе. Он бы задавал вопросы так, как будто рядом тикала невидимая бомба, и лишь исчерпывающий, чёткий ответ способен был бы предотвратить непоправимое…

Но он возможность упустил… Кто теперь заполнит пустоту, что ныла, как болезненная рана? Пустоту, как ров, что вырыли в его душе незнание, непонимание и неуверенность в себе. Женщина в маске? Кто она, на самом деле, такая, что Астрид встрепенулась при словах о ней? Она ведь что-то знала… И хотела рассказать спокойно, добровольно. Если бы он тогда её выслушал, возможно, сейчас бы владел ключом, что отпирал любые тайны. Но, получив отказ, она исчезла. И, в отличие от призрака, была не столь настойчивой.

Кому теперь адресовать вопросы? Привидению?

Ночью мысли реорганизовались и, вызвав подкрепление, напали вновь. И были яростней, чем вечером, Уиллу всеми силами пришлось от них отбиваться, но успехами похвастаться не мог. Он проигрывал бой за боем, пока и вовсе не оказался в плену.

Думал… Всю ночь думал. Лишь под утро уснул и пожалел об этом. Снилась полная ерунда. Сначала это был просто бред, потом он эволюционировал, и стал бредом в квадрате.

Суть того бреда такова: самолёт, что снился уже сотни раз и на который Уилл уже не обращал внимания, разогнавшись на взлётной полосе, вместо того, чтобы оторваться от земли, неожиданно превратился в автомобиль. Неизвестно, что за сила жала на педаль газа,  Уильям ей противодействовал, но всё же проиграл.

Автомобиль был похож на тот самый из мимолётного видения на трассе, но Уилл не мог его как следует рассмотреть. Во сне вообще мало что можно рассмотреть детально. Порой, этих деталей и вовсе нет. Всё же можно было сделать вывод, что в машине он не один. Вместо мужчины в костюме, рядом с ним сидела… Женщина! Светло-коричневые локоны касались плеч, вместе с лицом повёрнутых вполоборота так, что взгляд совсем не любопытствовал ни скоростью, ни направлением движения. Он был всецело поглощен водителем, который всё лелеял тщетную надежду обуздать железного коня.

Он знал её. Как, откуда, почему… Вопросы вдруг исчезли, и пришёл на всё один ответ. Он просто знал её, и это знание им полностью руководило. И совершало разумом необъяснимые дела: он оторвал одну руку от руля, чтоб прикоснуться к статичному лицу, напоминавшему мраморное изваяние. Казалось, жизнь покинула его, горели лишь глаза, а в них дико выплясывали огни не то любви, не то ненависти.

Но вместо нежной кожи он ощутил что-то шершавое, холодное, как будто между ними выросла стена. Он попробовал приблизиться снова и понял, что ему не почудилось… На лице этой женщины было что-то, похожее на… Маску?

Но он вновь и вновь хотел к ней прикасаться, надеясь на то, что преграда исчезнет и откроет ему её истинное лицо. Оно ведь прекрасно…

Когда её рука легла ему на плечо, он оказался во власти странного противоречия. То ли приблизиться, то ли отстраниться. То ли остаться, то ли убежать… Кажется, ни то, ни другое не в его силах. Громкий голос внутри отдал чёткий приказ: нужно уходить. Всё это неправильно. Нелепо, глупо, и опасно. Загадочная женщина резко наклонилась, на лицо упала густая тень, она молвила так медленно, что можно было уснуть: два, три, пять, восемь.

Это ещё что за математика?!

Уильям крутил руль. Никак железный конь ему не подчинялся. В итоге, руль, словно игрушечный, внезапно отломался, и парень удивлённо, но с рулём в руках, летел в обрыв.

Происходящее в салоне было неправильным. И то, что он летел в пропасть, тоже было неправильным. Откуда пропасть посреди дороги? Но бездна раскрыла свою чёрную пасть и начала поглощать автомобиль, как аппетитный бутерброд. Уилл бросил взгляд на пассажирское сидение - никого. Он один. Он погибает. И назад дороги нет.

Чувство падения странным образом повлияло на настоящего Уильяма, и он, вздрогнув и резко взявшись за голову, прямо-таки вскочил с постели. Как будто он, и правда, летел в пропасть, а приземлился чудом на кровать.

Ох, уж эти сны! Уильям поспешил на кухню. Как жаль, что свою квартиру он продал, и теперь приходиться ночевать у дяди Джона. Места, здесь, конечно, хватает. Но спрятаться ото всех и вся он не мог. Лучше бы ночевал в гостинице… Но дядя Джон со своей отцовской опекой обозвал эту идею нерациональной, нелепой и вовсе не способствующей единению “семьи”. Семья… Её Уильям тоже не помнил, и опасался одного, что дядя Джон, как и Анна-Лиза, однажды выйдет за её рамки.

Марк пребывал как всегда в весёлом расположении духа, шутил, улыбался и всё так же обсуждал клиентов. Они, по его мнению, были теми ещё хитрецами, которые хотят купить побольше за меньшие деньги. Первые десять минут разговора о делах выставили его тем “недальновидным псевдобизнесменом”, как часто называл его дядя Джон.

-Нам нужны перемены, понимаешь! - размахивал руками возбуждённый Марк, но без критики и гнева, как ему это всегда удавалось, - дядя Джон ужасно консервативен, а это путь в никуда!

Осознав, что друг никак не прокомментирует его тираду, Марк с грохотом опустился на стул, который жалостливо под ним заскрипел.