Цвет безумия

Глава 27. Уравнения без решений

Непонятно сколько прошло времени, пока Уилл рассматривал фото, что выпало из папки. Под звонкие возгласы разума “Не может быть!” он пытался сопоставить привычного себя с парнем на фотографии. Интересно, какой он? О чём он думает, чего хочет? А главное, что за женщина рядом с ним?

Минута ступора прошла, Уильям понял, что в тумане шока ничего толком не рассмотрел. Может, показалось? Закрыл глаза, открыл, перевернул в руках находку - изменений не наблюдалось. Видимо, виной всему отнюдь не “глюки”.

Находка его шокировала, пока не обеспечила на всё ответом, но уже неплохо треснула по голове. Он снова просмотрел на обладательницу светло-коричневых волос, они слегка вились, падали на плечи пышной копной. Взяв парня под руку, она всем видом сообщила “моё”, как тигрица, положившая лапу на добычу. Шикарное платье цвета вишни до колен и несчётное количество бусинок в ушах, на шее и запястьях излучали статус и шарм, которыми обладали дамы из высшего общества. Только обладали ли они хотя бы долей того счастья, каким сияло это милое лицо?

Сомнений нет, это она. Главная героиня фильма, что не первый день крутился на виртуальном экране виртуального кинозала, где он был и зрителем, и участником одновременно. Где он пытался что-то изменить, но сюжет будто был в её власти… Главной героини его снов. Она была с ним в машине, сказала ему код... Она связана с этим домом. 

Она и есть Жанет. 

На другом фото были изображены трое: тот же парень, та же женщина и мужчина лет сорока пяти в деловом костюме. Одной рукой он нежно обнимал женщину, которая, в свою очередь, не излучала того счастья, что дарили ей объятия на прошлом фото. С другой стороны, рядом с мужчиной стоял он… Уильям до сих пор не понял, как его называть. Но только не собой.

Может, у него есть брат-близнец? Это бы что-то объяснило, но отнюдь не всё, тем более не сны. Он был готов уверить себя в том, что женщина, открывшая лицо на фото, по непонятной причине скрыла его в реальности. Он не узнал её тогда… И не позволил выговориться. И не из возмущения её навязчивостью, а, скорее, из страха, который он тогда не распознал. Из страха встретиться с самим собой.

Так… Ещё одно фото… На нём было двое уже известных ему мужчин. У второго тот же костюм, та же рубашка, расстёгнутая у шеи. Едва заметная улыбка, выдавленная под "дулом фотоаппарата", как будто могла умалить, да, что уж, уничтожить, статус делового мужчины! 

Помимо фотографии, в папке ещё лежал документ, подписанный и с печатью. Уильям быстро пробежал по нему глазами, но, поняв, что дело важное, начал чтение сначала. Возможно, этот документ - важная деталь прошлого, которое он благополучно забыл? Содержание текста оказалось куда серьёзнее, чем он предполагал. Теодор да Гранде передавал во владение некого Джеффри Саенса свой бизнес и половину своего имущества в случае смерти передающего. Звучит как завещание, по сути, это оно и есть! Но зачем Теодору писать завещание? Он был болен? А Жанет? Выходит, она наследница состояния всего наполовину? Нет, и того меньше.

Уильям откинулся на спинку кресла и потёр виски. Взгляд метнулся к бутылке коньяка, которую он не успел убрать подальше. Всякие идеи были беспощадны, их было много, нападали сразу все. Если учесть фотографии и этот документ… На каждом фото никто иной, как сами Уильям и Теодор! А женщина, выходит, - Жанет ла Гранде! Вопрос, который некому задать, неистово жёг всё внутри. Откуда он знал эту семью? Значит, он… Тот самый Джеффри? Возлюбленный Жанет? Хотя, и это сложно утверждать. 

А, может, он как раз и есть сам Теодор? В его представлении, мистер ла Гранде - мужчина лет на двадцать старше его самого. Да и с чего бы все, зная это, так усердно молчали?

Уильям, озадаченный возможностью такого неблагоприятного стечения обстоятельств, всё же встал и двинулся по направлению к бутылке. “Горе, как пятно, нужно сначала замочить в чём-нибудь крепком” - говорил дядя Джон. Но горе ли это? Ведь нет желания и ликовать. Всё указывает на то, что он был близок к семье ла Гранде. И пока что кроме Джеффри он никем быть не мог. 

Шаг вперёд, назад, в сторону… Нет, это какая-то то ошибка, ошибка в вычислениях. Мозг, а давай-ка ещё раз! Перед ним стояла не просто математическая задача, а задача “со звёздочкой”, где условия противоречат друг другу, это система, где неизвестных больше, чем уравнений. Но он ещё со школы помнил - решений у такой системы нет.

Открыл окно, ветер полоснул занавески и стремительно ворвался в комнату, как зверь, не знающий, на что напасть. Атака была совершена на стол, бумаги, как пугливые птицы, разлетелись кто куда. Преимущественно, на пол. Уильям собрал их в стопку и среди них отыскал документ, что вызвал недавно в нём бурю эмоций. Он снова впился взглядом в бумагу, в текст, читал его как заклинание. И магия внезапно начала происходить: она, в обтягивающем платье, кажется синем, расшагивала в стороны, кажется, говорила… И твердила что-то о любви, о поражении, о том, что он чего-то недостоин. Всплеск руками. Один. Второй… Кажется, их уже сотня пронеслась перед глазами, пока пред ним не выросла её рука. Бледная, худая, но была в ней сила. Не убить, но сделать больно, не выгнать, но и не держать. А он стоял, как столб, в который врезался на полной скорости “автомобиль” - уничтоженное женское самолюбие, что уже не починить никак.

И тут он понимает… Ну зачем, зачем всё это? Всё уже предрешено, и им и ею… Вот только новый поворот никто не ожидал. В её руках вдруг появился документ, а в глазах затанцевали огоньки коварства. На куски, на мелкие кусочки рвалась хрупкая бумага. Они летели вверх, вперёд, они были везде, уже перед его лицом, и больно резали, словно осколки. “Нет!” - слышит он себя. Протягивает руки, хватает трясущиеся от смеха плечи… От истерично-горькой, ледяной насмешки, что, казалось, не угаснет никогда.

Потом машина, дождь по стёклам… Её весёлый голос, яркие глаза. Красивый голос, нежная улыбка. И цвет волос, который он сравнил когда-то с мокко… В его небе, что внезапно почернело, она была, как облако, как лучик света… Он хотел сказать ей что-то, но не мог. Как будто в наказанье потерял дар речи, но обрёл способность понимать. Она, только она… И больше никто не нужен.

Уильям снова оказался в кресле. В доме, который мог оказаться пристанищем тёмного прошлого запутавшегося в себе мужчины. Но всё же он лелеял мысль о том, что это всё ошибка. Фантазия, воображение, игра. Он знал не так уж много, чтобы утверждать наверняка. Но он уже не в начале пути, и теперь в его руках оружие, которым он ударит и по друзьям, и по врагам.

Мог ли Марк что-то знать? Уилл был склонен верить, что три года разлуки сделали своё дело. На самом же деле, просто не хотел его подозревать. Не хотел считать, что все вокруг него - игроки одной игры. Но было уже поздно…

Уильям снова опустился в кресло. А что плохого в том, чтобы быть Джеффри? А чем плох Теодор? Он неминуемо запутался в лабиринте мыслей, что вели его, словно слепца, туда-сюда.  Неважно, кем он был раньше, важно, кто он сейчас. А сегодня он другой, совсем другой человек. Но "им", наверное, не объяснишь. 

Кому-то очень нужно, чтобы он всё вспомнил. Либо наоборот,  пробуждение его памяти совсем не на руку. Но кому? И почему?