Цвет безумия

Глава 28. Ложь, правда и коньяк

-Не хотите ли выпить со мной, мистер Ричи? - бодро произнёс своё предложение Уильям, шагнувший в сад, - предлагаю английский коньяк двенадцатилетней выдержки.

Садовник, до предела удивлённый, застыл в недоумении, какое действие совершить следующим: подрезать кусты дальше или сделать вид, что оценил любезность?

-У вас какой-то праздник, мистер Берхольм?

Возможно, и так. Небольшой. Хоть и с примесью печали. Ничего не стоило признаться - не этого Уильям ожидал от чердака.

-Я бы не сказал. Просто хорошее настроение! Разве погода вас не радует? 

-Вы правы. Погода сегодня замечательная, - тоном робота ответил Ричард. 

-Тогда я жду вас на кухне через десять минут.

Садовник не успел ответить, а Уильям уже исчез. Он думал, нет, он был уверен, эти двое - Сара и Ричи - что-то знают о Теодоре, Жанет и их прошлом. Они долгое время находились в этой семье, и, пусть не отличались любопытством, краем уха всё равно ловили новости тех дней.

И смогут дать понять, Жанет и женщина в маске, и правда, одно лицо?

Мистер Ричи появился на кухне, бледный, как мел, он стоял, вложив одну руку в другую и слегка потупив взор, как будто изучал напольную плитку. Сара любезно отказалась от коньяка и вместо этого попросила перерыв в саду.

-Садитесь, мистер Ричи. Вы как будто кухню не узнали.

Ричард встрепенулся. Он, и правда, будто выпал из пространства в параллельный мир, и поспешил оттуда вернуться.

-Спасибо, - молвил он и присел так осторожно, будто на иголки. 

-На самом деле, выпить мне не с кем. Как и поговорить, - начал Уильям, - все мои друзья остались в Лондоне.

Садовник сглотнул и коротко кивнул, на лице показалась едва заметная улыбка, на губах застыл вопрос. Который так и не прозвучал.

-До сих пор не знаю, зачем переехал… Тогда это решение казалось лучшим. Хоть и далось нелегко. Но, на самом деле, мне было нечего терять. У меня была семья, но я её не помню, - Уильям изобразил усмешку, - как странно, правда? Я не помню своих родителей! Даже не помню свою сестру… Здесь, в Брентвуде, словно увидел её впервые. Я-то и себя не знаю… Мне вот кажется, что я не всегда был таким. Я точно изменился. 

-Это нормально, - наконец, разомкнул губы садовник, - когда память к вам вернётся, всё встанет на свои места. 

-Не знаю, встанет ли… У меня такое ощущение, что может стать ещё хуже. 

-Почему? 

-Хотел бы я знать…

На кухне повисла минута молчания, тишина нарушалась лишь звуком вытекающей из бутылки жидкости, что быстро принимала форму стакана. Уильям думал о воде… Вода не имеет формы, её форма полностью зависит от сосуда, в который она попадёт. Уильям ощущал себя водой. В Брентвуде, в Лондоне, в доме или в дядиной квартире он всегда ощущал себя по-разному, не имея возможности идентифицировать что-то общее для всех этих мест, свою неизменную сущность, присущую тому, кто знает, кто он.

-Я не помню себя прежнего, - последовало после паузы, - спокоен, растерян, подозрителен… Наверное, скучно с таким человеком, как я. Вот вы работали у Теодора, наверняка, каждый день в этой семье что-то да происходило. Ведь так? 

-Не могу сказать, что каждый… Мистер ла Гранде был очень занятым человеком. Он много времени отдавал делам. 

-А его жена? Тоже была занята? 

-Да. По-своему. 

-Ну а… Скандалы, разборки? Семейные беседы в саду? 

-Это не было частым явлением. 

-Но вы не любили Жанет. Вы сами признались, - сказал он, заметив, как странно мистер Ричи на него посмотрел. 

-Не то, чтоб не любил… Есть люди, которые нам нравятся и не нравятся безо всякой видимой причины. Миссис ла Гранде была очень добра к моей жене. Этого мне было достаточно, чтобы её уважать. 

-Вы говорили, она вела себя.. Как сказать, - Уильям задумался и тут же взглядом предложил садовнику ещё коньяка, тот неохотно, но согласился, - не совсем порядочно. Вы человек порядочный, думаю, это сыграло свою роль. 

-Я не лез в хозяйские дела. Мне это было неинтересно. Да и миссис ла Гранде умело скрывала свои похождения, как бы их верно назвать.

Уильям наполнил рюмки и, победив в себе какое-то мимолётное отвращение, поставил бутылку с грохотом на стол. В данный момент он следовал известной пословице “цель оправдывает средства”, хотя и не понимал, что в его средстве такого плохого. Но совесть почему-то негодовала внутри.

-А сестра миссис ла Гранде часто её посещала? 

-Очень редко, - сказал Ричард, - я до сих пор не знаю, сёстры ли они. Так не похожи.

Уильям тихо и медленно выдохнул. Так они будут ходить вокруг да около до самой ночи, и результат этой беседы приравняется к нулю. Он уже туда стремится, хотя Уильям и подкидывал дровишки, чтобы костёр не угас. Мысль о том, что старик возможно, не у дел, молниеносно проскользнула. Но Уильям, подкармливая свою совесть вполне весомыми аргументами, продолжал наполнять стакан.

-Я люблю тихую работу, - опустошив рюмку, сообщил собеседник, - вдали от посторонних глаз. В одиночестве есть смысл, мистер Берхольм. Намного больший, чем в него обычно вкладывают.

Уильям резко встал. Обеспокоенный тем, что выражением его лица хоть как-то выдало намерения, он отошёл к окну. Темнело. Вдалеке ходила Сара, с кем-то оживлённо говоря по телефону.

-Я тоже так считал. Что уж таить, считаю до сих пор.

Уильям вернулся за стол. Лицо его изменилось, походило на лицо человека, измученного одним и тем же вопросом, что был поставлен в начале беседы, но так и не озвучен до конца.

-Мистер Ричи, я вас очень уважаю. И, наверное, доверяю больше, чем кому-либо в этом доме и за его пределами. Скажите мне честно, что здесь происходит? - спросил он как можно тише, будто их могли услышать. 

-Я тоже вас очень уважаю, мистер Берхольм. Но я не понимаю, о чём вы. И не могу вам ничего сказать. 

-Там, в Лондоне, я встретил девушку. Вы ведь любопытствовали. Так вот… Я её вспомнил. Я знаю, кто она такая. 

-И кто же? - сглотнув, произнёс испуганные садовник. 

-Вы слышали имя Астрид?

Садовник неуверенно покачал головой. А потом резко ответил:

-Это, кажется, сестра миссис ла Гранде.

Уильям, решивший, что пора заканчивать с тайнами, выложил на стол фото с изображением трёх фигур. По одному из его предположений, там были Теодор, его жена. И… Он.

-Что вы на это скажете?

Не проронив ни слова и не совершив ни одного движения, садовник превратился в истукана.

-Ничего, - выдохнул собеседник. 

-А вы присмотритесь. Я бы тоже ничего не сказал, если б не увидел здесь себя. 

-Я… Не знаю, как так вышло. 

-Бросьте, мистер Ричи! - воскликнул Уилл, - хватит уже врать. Мне все здесь врут, и отрицать это не нужно! 

-Я же говорил, я не лез в хозяйские дела. 

-И меня вы в этом доме никогда не видели, верно? Или я и есть Теодор да Гранде, а все вокруг играют со мной в какую-то игру? 

-Нет, мистер Берхольм, вы не Теодор. 

-Тогда кто?

Уилл снова резко встал. Почти ударил кулаком об стол, но вовремя остановился.

-Но этот мужчина… Это Теодор?

Садовник едва заметно кивнул. Уильям почувствовал, как лопается его терпение.

-Тогда, возможно, ваша жена что-то знает? Она была ближе к семье, так сказать. 

-Можно и так сказать, - прозвучало в стороне.

Мужчины обернулись - на пороге между кухней и садом стояла Сара. Спокойная и уверенная, в отличие от мужа. Готовая принять этот вызов.