Цвет безумия

Глава 33. Притча о должнике

Дядя Джон поставил жирную точку в конце утверждения, которое идентифицировало Уильяма, как Джеффри Саенса. До встречи с ним Уильям лелеял надежду, что все вокруг старались его оболгать, что он вовсе не человек, прошлое которого оставляет желать лучшего.

Теперь всё встало на свои места: ясна как никогда цель покупки дома в Брентвуде, и фраза из сна “где мои деньги” начинала обретать смысл. Осталось распознать “своих” и “чужих” в этом доме, ставшем полем боя за ещё не до конца понятную правду.

Мисси Поттс явно была из “своих”. Дядя Джон прямо сказал, что она “не при делах” и что вокруг творится, знать не знает. Нюансы её поведения - исключительно издержки натуры, так что не стоило ожидать большего, чем она по правде из себя представляла.

Сара и Ричи - дело другое. Они что-то знают, но им приказано молчать. И почему? Уиллл устал от всех попыток разобраться.

Деньги… Теодору нужны деньги… Звучит странно, если учесть, что бедным этот человек никогда не был. Видимо, возврат долга - дело принципа, тем более, если замешана мужская месть. С учётом всех его заслуг, финал, по всей видимости, у Джеффри тоже будет невесёлым.

Остался Макафи - тот ещё фрукт. Экзотикой не пахнет, но и обычного в нём мало. Не будь он доктором, его смело можно было заподозрить с самого начала, ведь он как никто иной был заинтересован в том, чтобы воспоминания, живущие в далёком уголке души Уилла, наконец-то, вышли на свет.

В тот вечер Уильям узнал о сестре. Увы, всего немного, так как дядя Джон всеми силами старался оставить её в стороне от тех дел, в которых был замешан её непутёвый брат. Ничего не сказал - ни имени, ни адреса, ни телефона… Лишь то, что она есть. “Когда всё это закончится, ты уедешь к ней” - отрезал Джон, но слишком неуверенно, чтобы поверить. Ведь исхода сей истории он знать не мог. А все предположения надежды не вселяли.

“Я Джон Саенс, и я твой родной дядя по отцу” - признался Джон, - “я единственный, кто у тебя остался. Не считая сестры”. Это Уилла обрадовало. Пусть даже дядя будет в стороне, всё равно он рядом. Теперь Уильям знает, что есть на свете кто-то родной. А сестра… Он обязательно её увидит. Он обязательно приедет к ней, чего бы ему это не стоило.

-Может, бросить всё и уехать сейчас? Теодор меня не найдёт.

-Ох, Джеффри… Если задастся целью - он тебя и из могилы достанет.

-Я хочу объяснить ему, что не тот Джеффри, кем он меня знал. Я другой. Настолько другой, что никогда не смогу принять себя прежнего.

-Это просто сказать, но Теодор из тех, кто требует доказательств.

-То, что ты запамятовал события своей жизни не означает, что ты раскаялся. Кто знает что будет, вернись к тебе память.

-Чушь! Ничего не изменится, даже если я вспомню всё до мельчайших деталей.

-Теодор никогда тебе не поверит. Однажды ты уже был его “сыном”. И он доверял тебе больше, чем самому себе.

-В своём письме Анна-Лиза просила меня бежать. Разве не отражали эти слова вашу просьбу?

-В какой-то мере, да. Но сейчас всё иначе. Нужно доиграть эту игру достойно.

Вот и всё. Джон не сказал больше ничего важно, главным образом, потому, что сам не знал. Он с грустью в глазах проводил племянника, понимая, что вполне возможно, им теперь обоим конец.

Уильям вернулся домой, что больше не был домом. Он улыбался людям, что больше не были людьми, которым он мог доверять. Мистер Ричи вновь встретил его учтивой молчаливостью, а Сара и вовсе без эмоций, её смятение читалось по глазам. Миссис Поттс, выпрыгнув из-за угла, озвучила пару спонтанных фраз, но, не получив обратной связи, опять нырнула в море дел.

Доктор снова стал гостем этого дома. По сравнению с ранними приёмами, этот был холоднее и не сопровождался искренней беседой. Миссис Поттс выглядела так, словно ей заклеили рот, а Сара дрожащими руками еле-еле донесла к столу его любимый чай.

-Вы не заболели? - спросил он Сару, когда та, наконец, подняла глаза.

-Возможно. Немного.

-Да… Июль в этом году не радует. Говорят, осень начнётся уже с августа, - доктор усмехнулся, будто в этом факте было что-то смешное, но, не заметив никакой реакции со стороны, умолк.

-Вы не пьёте, мистер Макафи? - непонятно зачем Уилл.

-Нет, нет, что вы! Это же вредно для здоровья!

-В нашем мире есть много вещей, что вредят здоровью. Например, долги.

Доктор понял одну бровь. Он сразу изменился в лице и выглядел более воодушевлённым.

-Вы кому-то должны?

-Нет, не я. Долгая история.

-Интересно было бы узнать, - встрепенулся доктор.

Уильям, желая продолжить тему, молвил более непринуждённо. И с улыбкой:

-Мы были в разлуке с лучшим другом почти три года. Он уезжал в Норвегию к своей пассии.

-О, дела сердечные способны внести в дружбу большие перемены!

-Я тогда шутил, что он мне должен три года вечеринок и три литра норвежского пива. Со слов, Марка, конечно. Я, опять же, этого не помню.

-Ох, долги - дело тонкое. Лучше их прощать. Ну, или сразу отдавать. Вспомнился мне случай…, - и понесло доктора по волнам воспоминаний и недавнего опыта, которым он не преминул поделиться.