Цвет безумия

Глава 40. Сара

Уильям расхаживал по крыльцу, словно оратор по трибуне, только почему-то не произносящий ни одного слова. Он никак не мог понять, как следует поступить, но молчание лишь заводило его в тупик. Запутался, запутался окончательно. Где “свой”, где “чужой”. Где игра, а где реальность.

Астрид с грустным видом восседала в кресле-качалке, периодически поглядывая на убитого горем Ричи. Прошло уже больше часа, но дар речи всё ещё не вернулся к нему. Уильям посмотрел на неё с молчаливым вопросом “Что мы можем сделать?”, только взгляд её ответа не прислал. Он будто огласил: “Немного позже”.

Астрид, сама не зная почему, любила Сару. Худая, молчаливая женщина напоминала ей мать, “женщину одной эмоции”, как называл её отец. В споре он всегда говорил: “Кэррил, скажи что-нибудь”, а она разводила руками, молвя: “Что тут скажешь”, и уходила прочь. Как будто она улетала в другое измерение, а к концу спора возвращалась и ей, и правда, было нечего сказать.

Сара держалась отстранённо, а работу выполняла безупречно. Идеальная работница в доме, где царили беспорядок, ссоры и тайны. И последних было больше, чем можно было себе представить. Сара умела оказаться в стороне в нужное время и в нужном месте, как будто понимала всё без слов. Как будто видела всех насквозь.

Её любовь к Жанет и впрямь можно было назвать материнской. Иногда хозяйка задерживалась после обеда и болтала с поварихой о том, о сём. Лучше собеседницы, умеющей слушать и коротко отвечать на вопросы, нельзя было найти. Даже Теодор, привыкший относиться к людям с предубеждением, испытывал некое благоговение перед ней.

И вот Сара внезапно исчезает, а с ней и частичка души этого дома. Пусто и уныло стало без неё, хотя и с ней радостей не случалось. Имела место лишь одна простая очевидность - с ней спокойно и уютно, как дома. А ещё Сару обожал муж, его внутреннее горе испускало такие ощутимые вибрации, что об них смело можно было споткнуться.

“Это безумие” - подумал про себя Уилл. Так не может больше продолжаться. Всё, что происходит с ним и с Астрид, с дядей Джоном, с Ричи и его женой - сплошное безумие. Теодор либо затеял что-то очень серьёзное, либо ведёт себя, как ребёнок. Либо он вообще не в себе.

-Послушайте, - Уильям, удручённый тишиной, в конце концов, обратился к садовнику, присел на стуле напротив, - я не знаю, что за игру ведёт Теодор, но всё, что так или иначе с ней связано, мне противно. Я не помню Теодора и вообще не знаю, что он за человек. Но он мне тоже противен, и мне без разницы, знает он об этом или нет. Я хочу, чтобы это безумие закончилось, и каждый зажил своей жизнью. Я больше, чем уверен, что вы с Сарой это заслужили.

Садовник поднял на него полный благодарности взгляд. И снова уронил голову в ладони, вспотевшие от переживаний. Уильям нашёл глазами Астрид, она пожала плечами, дав знак, что что-то подобное мистеру Ричи уже говорила.

-Я уеду отсюда. И мне плевать, что думают игроки. Мне плевать, что будет дальше.

“Я хочу всё бросить и уехать навсегда из этих мрачных мест” - озвучил свою мысль Уильям, подняв руки и скрестив пальцы на затылке, “мне надоело быть собой, когда все остальные навязывают мне другую личность”.

“Я тебя понимаю” - вздохнула Астрид, изучая взглядом одну из звёзд, - “мы могли бы уехать вместе. Но сейчас это невозможно”

“Ты так сильно обижена? Ненавидишь меня?” - почему-то он счёл нужным спросить.

“Если честно, то нет. Просто я обещала остаться”. “Этому непонятному персонажу, что в тебя безумно влюблён?” - он будто не любопытствовал, а собирал данные, что можно было к его делу" пришить".

“Обещания нужно выполнять, Уильям Берхольм” - выдавила она из себя его имя, - “иначе всё не имеет смысла. Боюсь, тогда нам конец”.

“А чего ты сама хочешь?”

Этот вопрос застал её врасплох. Она точно знала свои желания, но пока не готова была их озвучить. Несмотря на былую близость с этим человеком.

“Уезжай. Ты знаешь правду. Покинь это место и забудь этот адрес”.

“Вспоминаю слова Анны-Лизы”, - усмехнулся парень, - “как она? Я так и не понял её роли”.

“Она твоя сестра”

“Чушь собачья! Она сама призналась, что нет!”

“Так было нужно. Её так запугали, что она и слова боялась проронить, и это неудивительно. Если бы она сказала тебе всё прямо, ты бы начал своё расследование и, в конце концов, понял, кто ты на самом деле”.

“Дядя Джон сказал, что она написала письмо по его повелению!”

“Всё верно”, - подтвердила Астрид, - “это была простая проверка. Но ты не вспомнил сестру, и она спокойно уехала, выполнив миссию”.

"Всё оказалось ещё запутанней… "

“Анна-Лиза права. Она не сестра Уильяма Берхольма. Она сестра Джеффри Саенса”.

При упоминании этого имени Уильяма передёрнуло. Он поддался порыву волнения, приподнялся и дотянулся до чашки кофе. Она оказалась пуста.

Астрид терпеливо ждала, когда прозвучит хоть одно слово, способное выразить его чувства к ней. Хоть малейший намёк на бывшую любовь. Видимо, ушедшую навсегда.

И не дождалась…

Сейчас она смотрела на Уильяма, и в ней просыпалось осознание: Уильям справится, будучи по своей природе довольно упрямым, он добьётся всего, чего захочет. И её добьётся, если оживит в себе любовь. Жаль, что ещё немного и… это не будет иметь никакого значения.

-Я уеду лишь тогда, когда отыщется моя Сара.

Это было мило слышать. Он редко называл её Сарой без добавочного слова “моя”.

-Мистер Ричи, я не следователь. Но давайте цепляться за всё, что может иметь значение. Хоть за какие-то улики.

-Я не вижу улик, - мужчина пожал плечами и вставил в пустоту отсутствующий взгляд, - утром перед работой она встала на удивление рано. Сказала, что ей нужно позвонить Маргарите насчёт щенка, которого та обещала сегодня забрать. И больше я её не видел.

-То есть ничего необычного в этой истории вы не видите? - спросил Уильям.

Садовник снова пожал плечами.