Цвет безумия

Глава 49. Лицом к лицу

Уильям многое понял из молчания, повисшего между ними и этим странным человеком, что называл себя Альфредом Макафи. Бедный доктор, не любящий по-настоящему своё призвание, вообразил себя неким гангстером, решившим взять от жизни то, чего он, будучи собой, не мог достичь. А, если ко всему ещё прибавить любовь к Жанет, на которую та не смогла достойно ответить, то складывается совсем непривлекательная картина. Из этого всего можно подытожить - доктор потерял либо остатки совести, либо остатки разума.

И снова эта женщина в центре драмы! Ни один мужчина рядом с ней так и не стал счастливым, и сама она счастья не обрела. И кто в этом виноват, непонятно. Если начать всё сначала, то паззл сложился неоднозначно: Джеффри и Жанет переживают аварию, но почему-то всё равно мертвы, Теодор по версии доктора тоже отправляется в могилу, в сценарий вписывается призрак Астрид, которая тоже погибла при загадочных обстоятельствах, о которых Уиллу не поведали, персонал дома молчит, как рыба, запуганный до нельзя… Конечно, доктор решил сочинить целую драму, и ему это удалось на славу. Хотя, вместо драмы вышла целая трагедия. Только Уильяма не покидало ощущение того, что он втянут во что-то ещё более безумное, название чему ещё не сочинил.

Вопрос про деньги остаётся открытым, и это напрягало ещё больше, чем присутствие Макафи с его “милыми друзьями” на кухне с видом на прекрасный сад. Уильям вспомнил, когда ел в последний раз. Можно сказать, это было давно. Желудок был пуст, но есть не хотелось, в такой ситуации сложно наслаждаться пищей, а заталкивать её в себя - пустой и бесполезный для организма труд.

-Почему вы всех убили?

Доктор не сразу понял вопрос.

-В вашей версии реальности ни Жанет, ни Теодора, ни Астрид не существует. Можете мне объяснить почему? А то как-то не догадываюсь…

-Я не только доктор, моя профессия подразумевает развитую стратегию, ею я и воспользовался, - заметив непонимание на лице собеседника, он продолжил, - Жанет могла погибнуть в аварии, но выжила. Если бы я умолчал о её гибели, в разговоре бы никак не всплыла сама авария, а ты должен был её вспомнить. Гибель Теодора открывала тебе доступ к его имуществу, и я хотел понять, как ты на это отреагируешь. К моему удивлению и глубочайшему разочарованию, ты не отреагировал никак. Вас с Астрид разделила непреодолимая обида с её стороны, она должна была стать тенью прошлого, по совместительству привидением, в которое она успешно перевоплотилась. Её трагедия могла открыть путь к твоей совести, что задремала вместе с памятью, и одно могло вполне разбудить другое.

-Вы ненормальный.

-Не стану отрицать. Но моя идея была гениальной, ведь гарантировала пусть не блестящий результат, но нестандартный подход. А он как-никак был в твоём случае необходим.

Возможно, здесь он прав. Уильям долгое время не мог ничего вспомнить. Потом пошли обрывки страниц, исписанных нелепой историей, которую хотелось бы переписать.

-И Теодор вверил весь процесс в ваши руки?

-Это было несложно. Сам он ничего толкового придумать не мог.

-Зачем ему возвращать предателя Джеффри, который чуть не украл его жену? - рассудил Уилл.

-Ему это было как раз не нужно. Ему всё равно, что с тобой будет. А вот информация дорогого стоит. Тедди знал, что ты строишь козни за его спиной, и он хотел знать, с кем. А ещё хотел развеять подозрения насчёт твоей связи с Жанет. Он подозревал, но ввиду вашей крепкой дружбы закрывал глаза на малейшие намёки её ужасной неверности.

Уильям начинал понимать больше, и вся эта история, что с ним приключилась, обрастало новыми деталями. Как же хорошо знать правду, какой бы она ни была!

-Но ты, признаюсь, меня расстроил. Я надеялся, что мне удастся разыграть неповторимый спектакль на фоне событий из жизни моего старого друга… Но ты был непреклонен в своей забывчивости, и ни капли прошлого из тебя было не вытащить. Потом я просто понял, что лучше тебе, Джеффри, и вовсе не возвращаться. И перестал дописывать сценарий.

“Поэтому Астрид вернулась?” - хотел спросить Уильям, впечатлённый услышанным. “Или всё же пришла по доброй воле?”. Ему было важно знать ответ и понять, кто она, на самом деле: помощница или притворщица?

-Зачем вы всё мне рассказали? Это тоже входит в ваш сценарий?

-Нет. Чистая импровизация, - развёл руками Альфред, - хотя я готовился. Чтоб ничего, случаем, не забыть. У меня такая коварная натура, что просто не может молчать о таком сюжете, какой сложился в твоей жизни и жизнях связанных с тобой людей. Я пытался быть тенью всё время, но, так вышло, что я люблю публику. Да и пора со всей этой историей покончить. Наблюдая за тобой, я немного заскучал.

-Извините, что не смог вас достойно развлечь, - уголки губ Уилла резко дрогнули, взгляд не сдвинулся с места, - вы правы, док. Медицина - не ваше призвание. Вам бы книги писать или кино ставить. Но я не супергерой из вашего фильма, который распутывает тайны, встречается со своим прошлым и, ужаснувшись тому, каким подлецом он был, заканчивает свой доблестный путь выстрелом в голову. Наверняка, вы этого ждали в конце своего великого сюжета?

-Может быть, и так. Но сюжет его собственного конца будет более захватывающим.

Взгляд доктора скользнул к стеклянной двери, что открывала выход в сад. На пару секунд он замер, словно узрел призрака, причём того, кто напугал однажды, но сейчас уже страха не вызывал. Уильям поддался порыву любопытства, хотя уже и так всё знал. В звучавшем голосе узнал своего старого, как мир, друга. Лучшего друга. Он стоял и не шевелился, словно неживой. Словно привиделся всем сразу, но по какой-то причине не исчез, а остался. Лицо его было видно плохо, высокая фигура заслонила собою свет и вместе с чёрным пальто казалась немного мрачной. Только Уильям разглядел пару изменений: на лице не было усов и бакенбардов, и волосы очень коротко и аккуратно пострижены.

Двое парней немного дёрнулись за спиной у доктора, над их головами ярко замигали знаки вопроса. Альфред будто ощутив это напряжение, поднял большой палец правой руки в воздух. Этот жест немного успокоил их пыл.