Цвет безумия

Глава 50. Искра холодного пламени

Он думал о ней. Несмотря на то, что их связывало только прошлое, он не мог вычеркнуть её из настоящего, хотя вряд ли сможет шагнуть с ней в будущее. Она любила Джеффри, а он совсем не тот, к кому она пришла.

Но уйти без неё он не мог. Астрид стала ориентиром в забытом для него мире, проводником на дно своего сердца, где он всё же отыскал себя. Оттуда, где обитал Джеффри, неистово веяло холодом, словно из темницы. А самому Джеффри, как узнику, он огласил суровый приговор.

Уильям прервал тишину, будто разрушил невидимую стену между гостем и всеми остальными, включая неподвижную Жанет.

-Где Астрид?

Но ответа не последовало. Ответом стала тишина, которой и так здесь было слишком много. Как и следовало ожидать, Теодор, оказавшись преданным ещё одним хорошим другом, жаждал логичных объяснений, а потом чего покрепче - битвы слов, кулачной драки или даже свиста пуль. Если на стороне Альфреда было оружие, почему его не могло оказаться у его оппонента? Уильям не хотел присутствовать при слове ной перестрелке давних друзей. На его голову и так свалилось слишком много информации, к которой он ещё долго будет возвращаться. Хотя и предпочёл бы всё забыть. Пусть эти двое выясняют отношения и ненавидят друг друга до конца дней, Уильям желал лишь выйти через дверь и навсегда покинуть это место. Сесть в свой автомобиль, подбросить Астрид до дома и от всего сердца пожелать ей счастья. А после отправиться на поиски собственного.

Уильям очнулся лишь тогда, когда полетела первая пуля. Теодор достал всё же оружие и выстрелил. В воздух. Эти он немало испугал псов Макафи, и один из них нажал на курок. Похоже, случайно, так как голос за дверью, принадлежащий грозному доктору, нервно прокричал “Идиот! Кто тебя просил жать на курок?”. В ответ прилетело нечто более грозное - выстрел из старого ружья, с которым не расставался старик-садовник. В двери тут же образовалась дыра, сквозь которую начинал виднеться передний холл дома. Теодор с лёгким удивлением, но всё же с благодарностью взглянул на мужчину. По-видимому, чего-то подобного он всё же ожидал. Садовник грозно покачал головой, Теодор криво улыбнулся, как актёр из американского вестерна. Его образу не хватало только ковбойской шляпы и сигары.

Тот Теодор, что появился на пороге пару минут назад, почти не изменился, несмотря на извилину гнева на лбу, которую будто прочертили карандашом, и красное пятно в районе плеча, что с каждым мигом становилось шире. Растерянная Жанет утратила свои привычную невозмутимость и грациозный шарм, в дыму которых щеголяла перед Уиллом пару часов назад, и как-то неуклюже бросилась к мужу. На лице у неё было написано, что природа не дала ей инструкций на случай, когда и как следовало применить нечто отличное от обаяния и женских уловок. Забота выходила у неё из рук вон плохо, и осознание этого сдерживало её от следующего шага.

-Этот доктор - абсолютно неадекватный человек, - мистер Ричи сделал над собой усилие, чтобы не выругаться.

-Вынужден с тобой согласиться, - отозвался Теодор.

Жанет стояла слишком близко, и ей удавалось с головокружительной скоростью смешивать его мысли в бурно кипящую смесь, меняющую цвет от ярко-красного до того, что чернее ночи. Ей всегда удавалось вводить его в состояние своеобразного эмоционального сёрфинга - то поднимать на высоту волны, то опускать с головой под воду. Под воду мрачную и ледяную.

Она прикоснулась к нему с опаской, будто он был точно призрак, и тут же одёрнула руку как от горячей плиты. Видимо, засомневавшись в своём праве делать это, она молчаливо извинилась, но этих беззвучных слов не услышал никто. Уильям только обратил внимание на маленькую фигурку самолёта, что выступала из кармана Теодора. Он был похож на брелок.

-Тебя что столбняк пробрал? Жанни, найди что-нибудь и перевяжи мне рану! К счастью, меня только зацепило, но войне ещё не конец, - прогремел голос Теодора, и Жанет, как кукла на ниточках, подпрыгнула и начала искать что-нибудь подходящее для перевязки.

Этим подходящим оказалось белое полотенце, которое Сара всегда ложила на видное место, как некий важный предмет. Схватив его, она побежала к мужу и начала неуклюже оказывать первую помощь.

“Хоть какая-то от тебя будет польза” - сказал про себя Теодор, но всё же не удержался и коротко тайком улыбнулся, боясь, что все поймут, что он не крепкий камень, а тот, который точит вода по имени Жанет. Он и не думал снова её любить, его лишь позабавила реакция, которой с её стороны он никогда не видел. Может, надо было просто схватить пулю, чтобы женские способности в ней чудом активизировались?

-Я пойду за ним! - рванул мистер Ричи к двери.

-Будь осторожен! Я не хочу, чтобы ещё с тобой что-нибудь случилось, - рявкнул Теодор, недовольный сценарием, но другого пока не намечалось.

Уильям тоже держал при себе пистолет и понимал, что горит тем же желанием, что и его садовник. Хотя какой “его”? Истинный хозяин дома уже вернулся.

Времени выяснять отношения между бывшими друзьями совсем не было, хотя хотелось понять, что вынашивает в себе Теодор относительно Уилла. Злость? Ненависть? Прощение? Он отлично знал, что происходит с парнем, и признаков Джеффри в нём явно не отыскал. Вопреки внутренним изменениям внешних не наблюдалось, а до боли знакомые черты могли делать своё дело - напоминать о том, кто их носитель. Теодор что-то тихо сказал Марку, тот коротко кивнул, достал из лёгкой куртки пистолет и последовал за мистером Ричи. Уильям в это время подошёл к Жанет и взял её за каменные плечи.

-Говори, где твоя сестра? Где она?

-Я… Я не знаю!

-Как не знаешь?

-Они увели её.

-Куда?

-Сказала же, не знаю, - сквозь слёзы молвила Жанет.

Слёзы этой женщины были таким же феноменом, как лондонская жара в сентябре. Однажды он почти стал свидетелем этого феномена, но он не состоялся. Железный характер Жанет не дал ей показать свою слабость даже тогда, когда она потеряла свою любовь. Уильям вспомнил это, как кадр из фильма. О разрыве он сообщил ей на два дня позже после того, как узнал о завещании Теодора. Хотя сказать намеревался намного раньше. В тот день милая, блистательная Жанни превратилась в адскую фурию, парившую в языках пламени обиды и гнева. Вопреки своей хрупкой женственности она была готова по-мужски стоять на своём и капризничать, как ребёнок.

А потом порвала завещание. Злобно, с наслаждением от совершённой мести. Теодор оформил ещё одно завещание. А как оно потом попало в сейф чердака, это другая, совершенно неизвестная ему история.

Теодор не проронил ни слова. Взгляд, которым он одарил Уилла, был абсолютно безэмоциональным, словно направленным в пустое место. Уильяму было сложно представить, что могло связывать их в прошлом. Это ещё раз подчёркивает ту пропасть, что образовалась между ним и Джеффри.

Внутри всех персонажей этого нелепого фильма горели пламенем вопросы и старые обиды. Но внешне они все были друг к другу холодны, запихивая недомолвки куда подальше и объединившись для общей, ещё никому непонятной цели. Уильям вышел в холл. Образ Теодора появлялся в его воспоминаниях всё чаще и чаще, словно открыл туда невидимую дверь вместе с той, что разделила сад и кухню. Теодор здесь… Самолётик на брелке… Шлем в садовой коморки… Всё это наталкивает на кое какие размышления. Самолёт в его снах появлялся там неспроста. Он что-то значит. Уильям потёр висок. Наверняка, он принадлежал Теодору и играл во всей этой запутанной истории какую-то роль.

Да. Подарок. Это был подарок. Он вспомнил.