Цвет безумия

Эпилог

-Буду ждать в гости! - Теодор вложил все чувства в крепкое мужское рукопожатие.

На нём была белая рубашка с расстёгнутой пуговицей у шеи и чёрные брюки. Прощался с Уиллом в деловой манере, словно босс с подчинённым. Интересно, как он выглядит в спортивных штанах? Он вообще знает, что это такое? Природа и так наделила его внешними данными руководителя, и, казалось, официальный стиль не покидал его даже во сне.

-Как-нибудь обязательно заеду, - улыбнулся Уилл.

-Куда теперь?

-На время в Лондон. Потом куда-нибудь подальше отсюда.

-Верное решение, - покачал он головой, в душе с ним полностью соглашаясь, - здесь столько дерьма. Я бы сам уехал в джунгли. Лучше общаться с дикими животными, чем с алчными бизнесменами. Если там тебя съедят, то по зову природы, без коварства и обмана. А здесь тебя не съедят, тебя разжуют и выплюнут, как кусок мяса, застрявший в зубах! И нужно дальше с этим жить.

Уильям кивнул, хотя не мог с ним полностью согласиться.

-Устроишься, звони, - продолжал Теодор, - интересно будет узнать, как далеко тебе занесло.

Сейчас он очень напоминал Джордана Китча, кем он по совместительству и являлся. Такие же отрастил усы. Да и манеры поприличней, под стать деловому человеку. Оказалось, Теодор - не грозный диктатор, устанавливающий правила, а человек, понимающий реалии жизни. Весёлый и немного странный, как все в этом не до конца понятном мире. Как выражался сам Теодор, его характер - нечто между виски и ромом. Какой-то неизвестный коктейль. Но главное, что понял Уилл, Теодор может быть разным, словно киноактёр. Это делало его интересным и даже немного опасным.

Изменения не обошли стороной и Теодора. Ни, Джеффри, ни Жанет, ни Астрид... В каком-то смысле доктор Макафи прав: всех их прежних больше нет в живых. Их былые личности погибли на поле междоусобной войны, в которой не было ни победителей, ни проигравших. Возможно, эта уловка - психологический ход? А возможно, и правда, к которой никто не был готов.

-Так, значит, отели?

-А почему бы и нет! - ответил Теодор в такой манере, будто делал ставку в казино и ставил абсолютно всё.

Перед отъездом Уильям навестил мистера Ричи в больнице. Старику несказанно повезло - пуля не зацепила жизненно важных мест, а крепкое здоровье способствовало быстрому выздоровлению.

-Рад вас видеть, мистер Берхольм. Как вы? - хриплым голосом, но бодро спросил садовник.

-Это я у вас хочу спросить. Как вы?

-Что со мной будет! - махнул он рукой, а на лице просияла улыбка, - за мной хорошо ухаживают, и рядом моя Сара. Что ещё надо, чтоб прожить как минимум сто лет?

-Верно сказано, - Уильям обвёл глазами больничную палату и остановил свой взгляд сначала на окне, потом на мистере Ричи.

Сегодня был один из тех дней, когда солнце выбиралось из укрытия, чтобы напомнить миру о своём существовании. А также о том, что, какие бы горести не имели место, всегда придёт светлая полоса.

-Отлично выглядите, мистер Ричи. Рад, что вы идёте на поправку. А я пришёл попрощаться.

Старик вздохнул.

-Я знал, что вы это скажете… Куда держите путь?

-Собираюсь отыскать сестру. Прихвачу с собой дядю Джона. Ему нужно сменить обстановку и перестать себя казнить.

-Это точно, - почесал он усы и помедлил, как будто собирался открыть вселенскую тайну, - я бы тоже куда-то рванул, но чересчур привязался к этому месту. Брентвуд - моя судьба. Моя Сара точно никуда не поедет. Что уж таить, и к дому, и его обитателям мы сильно привязалась.

-Теодор выставил дом на продажу, - осторожно осведомил Уилл.

Сказанное Теодором на самом деле  сильно отличалось от той версии, что сообщил Уильям. “Спалить всё к чертям!” - кричал он, взирая на дом со стороны двора. После того, как Уильям поднял бровь и громко выдохнул, он прибавил: “Нет, несите базуку! Я здесь камня на камне не оставлю!”. Такое положение вещей могло немало расстроить чувствительного старика.

-Спасибо вам за вашу самоотдачу и ваше терпение, - Уильям не мог не выразить благодарности.

-Не стоит, Уилл. Могу я вас так называть?

Уильям кивнул и улыбнулся.

-Поправляйтесь, - молвил он так, словно ему было и радостно, и грустно.

-Уилл!

Парень остановился у двери.

-Коньяк был чудесный. Надеюсь, привезёте ещё.

-Обязательно.

Ещё два шага, и дверь за ним закрылась. Как и дверь в тот мир, которому он никогда не принадлежал. В нём навеки остался Джеффри, но Уильям отыщет свой. Он найдёт свой мир, в котором ему будет комфортно. В котором всё будет предельно ясно, где каждый день будет похож на предыдущий, и в этом притаится счастье длиною в жизнь…

Части прошлого всплывали на поверхность, и паззл, наконец, сложился настолько, чтобы понять его сюжет. Что-то подсказывало Уиллу, что жизнь ему больше не лжёт, а судьба перестала стучать по голове былыми ошибками. Возможно, он не искупил их сполна, но отпустил из сердца вместе с искренним раскаянием. Уильям не был уверен, что Джеффри заслужил второй шанс, но вскоре в этом убедился. И неважно, кем ты был, важно, кем ты стал. Это подтверждали верная дружба Теодора, самоотдача мистера Ричи и даже соперничество Марка, который бился за любовь. А также нежная улыбка Астрид.

Астрид… Несмотря на то, что она потеряла, она снова обрела сестру. Жанет вернулась домой, ведь больше было некуда возвращаться. Связь с Теодором следовало порвать, дабы не теребить старые раны и не наносить новых. Их отношения были испорчены настолько, что было глупо давать им второй шанс. Хотя… Кто знает, до чего эти двое договорятся?

В это солнечное утро Астрид пришла попрощаться. Ведь это последний день, когда можно посмотреть Уильяму в глаза и во многом себе признаться. Уильям вошёл домой, как гость. Чемоданы его ждали в холле, а снаружи - его верный автомобиль.

-Здравствуй, - почти прошептала она.

Карие глаза, казалось, стали светлее, а лучи солнца играли в волосах цвета мокко. Взгляд её был сосредоточенным и несколько тяжёлым, как будто в нём застыла грусть, и тонкой, едва заметной нитью, тянулась к нему самому.

-Привет, - ответил Уильям, - отлично выглядишь.

-Спасибо.

На ней были чёрные джинсы и белая блуза, а сверху чёрная кожаная куртка, которую Уильям сразу узнал. Она уже была на ней когда-то, и через минуту он вспомнил тот день. День, когда Астрид была чересчур прекрасна. Это было утро после злополучного дня разлуки с семьёй, что даровало им воссоединение. Тогда он ощущал себя, как умирающий, что вдруг обрёл спасение.

И эти прелестные волосы… Он весь вечер вдыхал их аромат и не мог насладиться ими.

-В Лондон? - угадала она.

-Да, - сухо ответил он, будто что-то мешало ему свободно говорить.

-Ясно, - так же обречённо молвила она. -А ты? -Я? - спросила она, будто речь шла вовсе не о ней.

Куда она пойдёт? Конечно же, домой. К маме. Она ждёт свою дочь.

-Домой.

-Как Жанет?

-Лучше! - радостно вставила она, - но ей придётся снова учиться жить. Жить не в иллюзиях, а в реальном мире. Пока она готовится к разводу с Теодором, хоть и кричит вовсю, что готова.

-Да, это непросто, - зачем-то произнёс Уилл, понимая, что ему хочется сказать много и в то же время нечего больше сказать.

-Ты уже знаешь, где Анна-Лиза?

-Да. Дядя Джон дал мне её адрес.

-Рада, что ты, наконец, начнёшь новую жизнь. Как и хотел.

-Да, - Уильям посмотрел на дом, - в этом доме я её не начал.

Астрид пыталась не выдать отчаяния. Она не вернула Джеффри, но встретила Уилла, его лучшую версию. Наверное, именно таким она хотела видеть любимого - спокойным, решительным, здравомыслящим. Хотя задора Джеффри немного не хватает. Но это можно исправить.

-Что ж, - Астрид сцепила пальцы на руках, словно боялась открыться, - в добрый путь.

-Подожди, - сказал Уилл и сунул руку в карман, - это твоё.

На свету блеснула золотая цепочка с кулоном в форме полумесяца. Уильям, конечно, не признался, что носил её с собой последние несколько дней. Хотел отдать и в то же время оставить, чтобы хоть что-то напоминало о той, что этой вещью обладала.

-Спасибо, - произнесла Астрид, мечтая, чтобы Уилл оставил цепочку у себя.

“Ничего ему от тебя не нужно” - шептал разум, - “он изменился. Он уже не Джеффри, что ещё мог любить тебя”.

Уильям помедлил ещё немного, тщательно подбирая слова. Казалось, от этого будет зависеть их судьба, судьба всего мира, в котором они потеряются, как две пылинки, и не найдут друг друга никогда. Зачем он говорит ей все это? Зачем отпускает? Что значил тот случайный поцелуй? Или опасность обострила чувства? А, может, придала смелости? В моменты, когда не знаешь, будешь жить или нет, делаешь самую важную вещь… И он её сделал.

-Спасибо, что была рядом. И прости, что твой возлюбленный не смог к тебе вернуться.

-Зато я встретила другого, - смело сказала она, - и он многим лучше.

Уильям даже смутился. Она, правда так, считает?

-Тогда, возможно, нам стоит выпить кофе на Питт стрит?

-Почему бы и нет? - пожала она плечами, не сдержав счастливой улыбки. -Отлично.

Уильям сунул руки в карманы пальто.

-Я изменился, Астрид. Я больше не тот Джеффри, которого ты любила.

-И это хорошо. С тем Джеффри у меня бы вряд ли сложилось.

Оба помолчали.

-И ты готова уехать со мной?

-Хоть на край света, - теперь она не могла молчать, хотелось броситься ему на шею и сказать, что именно об этом она и мечтала.

-А как же Марк?

-Он поймёт.

Уильям протянул ей руку. Его тёплая рука коснулась её, слегка прохладной. Астрид невольно подалась вперёд и оказалась в крепких объятиях, в которые переместился целый мир. Мысли о прошлом вытесняли мысли о будущем, и оно казалось ей прекрасным. Всё-таки люди способны меняться, кому-то изменения даются болезненно и тяжело, а кому-то достаточно лишиться воспоминаний, и мир вокруг уже иной. Человек следует за своими желаниями, и мысль, заряженная волей, способна бесконечно творить.

Только сейчас Уильям понял смысл сказанных Сарой слов. В тот самый день, когда он пытался отыскать правду в глазах мистера Ричи, Сара твёрдо заявила, что он кто-то совершенно иной, но только не Джеффри. Она могла сказать это по инструкции Макафи, но каждое слово было пропитано искренностью. Так или иначе... Она оказалась права.

Не только Уильям изменился. Астрид тоже никогда не будет прежней. Они другие, лучшие версии самих себя, хотя и не лишены недостатков. Ничто в мире не совершенно. Как и их любовь. Всё подвержено изменениям, ничто не стоит на месте. Да, человеку не под силу повернуть всё вспять, как заставить реку двигаться в обратном направлении. Зато под силу направить её в нужное русло. Нужно лишь понять одну вещь… Ни счастье, ни горе не кроются в прошлом. Оттуда они берут своё начало и питаются воспоминаниями. Сожаление о прошлом - это одна из ловушек наряду с тревогой за будущее, что воруют счастье. Сожалеть больше не о чем, когда извлёк урок. Уилл был как чтец, что учился на ошибках со страниц романа, но понял так, как будто все их пережил. Да, где-то в прошлом он собственноручно совершил каждую из них, но вспоминать их просто так нет смысла. Понять... Отпустить... Навеки... Как сказал Будда, тот, кто не понял своего прошлого, вынужден пережить его снова. Но жизнь слишком коротка, чтоб поворачивать назад.