Цвет калины.

Глава 26. Вадим Соболев.

Что же глаза-то не открываются, а? Что со мной? И вообще, где я... Пить охота страшно. Пить...

- Пить... - Хрип со свистом вырвался из горла.

- Вадим... - Чей-то голос... Дина, это она. - Врача! Вадим проснулся!

Врача? Зачем врача? Если врача, значит я в больнице? Почему? Я поехал на вечеринку, выпил там сок... С кем? С Найдёновым точно, помню, он... Он упал на диван, и я следом... А куда упал, не помню... Что это было?

- О, ну здравствуйте, молодой человек, смотрю, вы уже в норме? - Врач, наверное, да что со мной? Я разбился?

- Не... со...всем... - Снова хрип со свистом из горла. - Что со мной?

Ох, да меня избили что ли? Пинками, наверное, тело как будто не моё, повернуться не могу, да скажи уже скорее, что со мной?

- Что с вами? У вас сильная аллергическая реакция на препарат, который вам насыпали в сок.

- Зачем... на... сыпа... ли? - В четыре приёма спросил, никак не могу больше.

- Зачем насыпали? Это, наверное, надо спросить у той девочки, которая насыпала, но мы это сделать не сможем, её либо полиция опрашивает, либо она под домашним арестом. - Ответил доктор.

- А Егор? Найдёнов? Он жив? - Вспомнил о нём, он ведь тоже упал вчера.

Вы о парне, которого вместе с вами привезли? Так он домой уехал, у него нет аллергии, мы его привели в чувство, приехали родители и забрали сына домой.

- Мы вчера на... вечере пили сок и всё, алкоголь не пили. — Что же так давит-то, говорить тяжело.

- И хорошо, что не пили, иначе последствия могли быть намного хуже.

Доктор ушёл, а Дина села около меня, взяла меня за руку.

- Ты не вчера был на вечеринке, а три дня назад, Вадим, я так за тебя испугалась. — Она заплакала.

- Дин... не плачь, я не виноват, не знаю, чем меня напоили, но мне и сейчас плохо. — С трудом сглотнул слюну. — Пить хочу.

- Сейчас. — Дина напоила меня. Я закрыл глаза, мне было тесно, это что, отёк такой?

- Дин, я сильно отёчный?

- Сильно, если тебе тяжело говорить, молчи, знаешь, я тебя ждала, ждала, а потом... Потом домой в посёлок уехать хотела, а когда позвонили и сказали, что ты в больнице, сюда примчал меня водитель.

- А родители?

- Они недавно домой уехали, сейчас приехать должны, мы все ждали, когда тебе полегче станет, и Пётр Павлович с нами, и Стас тоже.

- И этот... племянничек, небось, злорадствовать приезжал...

- Да ты что? Вадим, мы тут переживаем за тебя все, а ты о нас плохое думаешь, зачем? Дина сжала мою руку.

- Я не думаю о тебе плохо, Дин, я же пошутил только, не обижайся, я же вижу, как на тебя смотрит Стас, а мне от этого плохо делается, ну чего он добивается, чтобы ты меня бросила? Мне и впрямь зло взяло, ну везде этот Стас.

- Я не могу тебя бросить, Вадим, и потом... У меня для тебя новость. Не знаю только, надо ли тебе сейчас говорить, новость такая... Наверное, хорошая. Вот.

Она достала из сумочки... Это что такое?

- Это... Дина, это?

- Это ребёнок наш, я беременная, поэтому мне так плохо стало тогда, вот и всё. Она склонила голову.

- Динка? Это правда? Я не мог сейчас ни о чём больше думать, вот он, мой ребёнок, такой маленький, у Дины в животе. Мне сразу легче стало, поедем домой, а?

- Куда домой, Вадим, лежи. Испугалась Дина, я тебе ещё кое-что показать хочу, и ты всё поймёшь.

- А ты этот снимок где взяла? Не слушая её, спросил.

- На УЗИ была, мне там дали, я слышала, как у него сердечко бьётся, часто-часто. Улыбнулась она.

- А кто это? Мальчик или девочка? Кто там у нас растёт, интересно.

- Интересный ты, рано ещё, пол ребёнка не определили пока, после половины сказали, а пока у меня только третий месяц.

- У нас, Диночка, у нас. У нас третий месяц, а что там ещё ты показать мне хотела? - Не сводя глаз с фото, спросил её.

- Вот, смотри, с твоего телефона прислали.

Ни х... себе, не материться бы, да заматеришься! Я голый рядом с голой Машкой, они меня что, специально напоили гадостью, чтобы сделать фото и отправить Дине? Вот стервы! Кто-то же сфоткал нас.

- И ты поверила, что я способен на такое? Дина... Да это чистой воды подстава, ты не доверяешь мне, так я понимаю, и ещё понимаю, что, увидев эту фотографию, хотела в свой посёлок уехать, и... зря, я бы тебя всё равно нашёл и привёз обратно, Динка... Не верь ни ушам своим, ни глазам, верь только мне, всегда надо идти на диалог и всё с глазу на глаз выяснять. Мы же договаривались.

- Да, я помню, но ты прочти, что там написано.

Я пробежал глазами.

- Даже если так, дождаться меня и поговорить ты уехать хотела, а тут видишь что? Оказывается, меня чуть не убили.

***

- Сынок. - Мама зашла в палату. - Мальчик мой, ты не представляешь, что я пережила, как рада, что ты на поправку пошёл, а этих двоих я посажу.

- Кого? - Удивился я, кого это мама сажать собралась?

- Меркуловых, и маму, и дочку! - Выпалила она. - Там сам Меркулов, того гляди, всех перебьёт, из дома, говорят, выгоняет и жену, и дочку.

- Мама, у меня сегодня день радостный, посмотри, я уже фактически отец сам, ты хоть понимаешь, что это значит? А ты мне про каких-то интриганок тут.

- Понимаю, сын, я бабушкой стану, отец... Ой, нет, отцы дедушками. - Мама улыбнулась.

- А с чего взяли, что это Меркулова принесла гадость и подсыпала? И ведь не только мне, Егор тоже отключился, это я помню, то есть как он упал, я видел, а потом темно.

- Да там, говорят, только в этих бокалах и было, остальные чистые все. Узнали как, спрашиваешь? У Маши на руках у одной порошок был и в сумочке её пакет от лекарств этих, где они взяли его, непонятно, такие лекарства только онкологически больным прописывают, и то на последней стадии.

Да Клавдия чего не достанет? Она вообще на всё способна, достали меня эти бабы, в результате чуть не убили, вот скажи, что с этой Машкой сделать? Убить?

- Вадим, давай не будем о плохом, — вмешалась Дина, — нам с тобой сейчас положительные эмоции нужны и маме тоже.